Моя история. Летопись трех поколений на сломе истории

Граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня в 4 часа утра без всякого объявления войны германские вооруженные силы атаковали границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Наше дело правое, враг будет разбит. Победа будет за нами!»

Через несколько дней близнецы ушли по радуге в Небесную обитель. А еще через неделю в дом постучали. Мария еще не совсем пришла в себя от навалившего на нее горя, делавшего ее человеческое несчастье почти неприметным на фоне всеобщей беды, постигшей людей, когда в дом постучали.

Постучали оттуда, где заметили. Вошли двое в милицейской форме:

– Это квартира Ворошиловых?

– Ворошиловых, – строго ответила Ольга Степановна, принимая первый удар на себя, как и положено большухе.

– Кто из вас Мария Васильевна? – спросил один из милиционеров, блуждая глазами между маленькой Маней и довольно крупной Шурочкой, примеряющей в это время платьице на трехлетнюю Галинку. Женщины замерли в предчувствии недоброго.

– Так, кто же из вас Ворошилова Мария Васильевна? – повторил свой вопрос мужчина в форме.

Вместо ответа Мария заплакала, растирая рукой по лицу слезы, а свекровь распрямила спину, как она делала всегда в минуты беды или опасности. Теперь ее сухопарая фигура была похожа на горящую свечу и казалась еще выше, чем была на самом деле.

– В чем дело? – строго спросила она.

Милиционеры несколько сконфузились от такого прямого вопроса на вопрос, и озвучили бумагу, с которой пришли.

Это был донос о том, что Мария вернулась домой из роддома такого-то числа с парой младенцев, но после объявления войны стала морить новорожденных голодом, чтобы в час тяжелых для страны испытаний освободить семью от лишних ртов. Донос был анонимным.

В квартире наступила тишина. Мария перестала всхлипывать и тереть руками лицо, но слезы продолжали катиться ручейками по щекам и неслышно падать на подол платья.

– Я не виновата, – наконец робко выговорила она. – Они были недоношенные и очень слабенькие.

– Пройдемте с нами.

– Куда?

– Дело требует расследования и до его окончания вы будете находиться…

– Я не хочу никуда идти. Я не убивала своих детей! – робко запротестовала Мария, которая была добрейшей женщиной, неспособной на протест.

– На вас заведено дело и до его окончания вы должны находиться…

– Я правда не виновата. Можете спросить у соседки, она видела, какие они слабенькие были и совсем не могли есть.