Сон о лесном озере

Расставив на столе нехитрый ужин, девушка присела на лаву и сказала с напускной «взрослой» серьёзностью:

– Ну, здравствуй! Хорошо ли спал, хлопче?

– Хорошо, сестрица. Но проснуться было ещё лучше! – ответил казак с таким выражением, что хозяйка залилась яблочным румянцем.

Впрочем, оправилась она быстро, а тогда спросила строже прежнего:

– Как тебя кличут? Я – Настя…

– Славное имя, – улыбнулся раненый. – А я во святом крещении наречён Георгием, но обычно зовусь Еврасем.

– Еврась… – повторила девушка, зачарованно блеснув синими глазами. И тут же вскочила, захлопотала, помогла казаку сесть повыше, поднесла ложку к его губам: – Ешь! Это кулеш не простой, его отец сам варил; в нем коренья особые, мёртвого на ноги поставят!

Еврась хлебал послушно, а когда вздумал передохнуть. Настя налила ему грушевого узвара:

– Ты должен сейчас много есть, как наш пан Щенсный!

– Но он, наверное, очень толстый, твой пан? Если я буду таким, ты меня сразу разлюбишь!.

– А разве я тебя уже полюбила? Какой прыткий!.. – Вдруг Настя, точно испугавшись чего-то нагнулась к Еврасю и зашептала: – Понимаешь, он как раз не толстый! А лопает за десятерых, да что я, – за сотню, наверное! То есть, когда гости у него, или сам обедает у какого шляхтича, так закусит и выпьет наравне со всеми. Но уж если засядет один в своих покоях да велит подавать… – Не находя слов, Настя зажмурилась и помотала головою.

– Ну и что? Самое панское дело – жрать в три глотки! – сквозь хохот еле выговорил Еврась.

Девушка надулась было, но, увидев, как от собственного смеха задыхается раненый, снова бросилась кормить его «воскрешающим» кулешом…

Может, и вправду таковы были свойства дедовой стряпни, или, скорее, руки и улыбка кормившей умели лечить – но недели не прошло, как боль отпустила Еврася, стал он бодро орудовать ложкой, да и сон сделался крепким, разве что мешал порою зуд от заживающих ран.

Настя за каждой трапезой потешала и утомляла гостя неумолчным щебетом.