Всадники красной смуты

Формально их предприятия входили в российскую экономику, а фактически иностранцы использовали страну как колонию, производя нужные им товары и качая прибыли.

«Можно сказать без всякого преувеличения, что контрольный пакет акций русских банков, заводов и фабрик находился за границей, причем доля капиталов Англии, Франции и Бельгии была почти вдвое выше доли Германии»[17 - Троцкий Л. История русской революции. Т. 1. М., 1997. С. 40.]. Зная это, стоит ли обсуждать, почему Россия вступила в Первую мировую войну? А что ей оставалось, если хозяева решили воевать?

Ну и какое будущее ожидало страну с такой экономикой, даже если бы не было войны? Только одно: промышленный подъем уперся бы в отсутствие платежеспособного спроса и прекратился сам собой.

Ну, выжили бы отрасли, работающие на заграницу, – нам-то что с этого? А затем Россию потихоньку обкусали бы соседи по «мировому сообществу» – сначала экономическое проникновение, потом полуколонизация, потом полная колонизация пополам с аннексией. В случае войны произошло бы то же самое, только быстрее.

«Думская делегация, нанесшая дружественные визиты французам и англичанам, могла без труда убедиться в Париже и Лондоне, что дорогие союзники намерены во время войны выжать из России все жизненные соки, чтобы после победы сделать отсталую страну полем своей экономической эксплуатации. Разбитая Россия на буксире победоносной Антанты означала бы колониальную Россию»[18 - Там же. С. 56.].

И как только наступит удобный момент, они попытаются уже прямой военной силой приобрести себе русские колонии.

В этом, а вовсе не в идеологическом или мировоззренческом противостоянии смысл Гражданской войны.

Город – ад на земле

Только нам гулять не довелося

По полям, по нивам золотым:

Целый день на фабриках колеса

Мы вертим – вертим – вертим!..

…Бесполезно плакать и молиться,

Колесо не слышит, не щадит:

Хоть умри – проклятое вертится,

Хоть умри – гудит – гудит – гудит!.

.

Где уж нам, измученным в неволе,

Ликовать, резвиться и скакать!

Если бы нас теперь пустили в поле,

Мы в траву попадали бы – спать!

    Николай Некрасов. Плач детей

До столыпинских реформ мужик, окончив полевой сезон, отправлялся на заработки в город – на фабрику или на строительство. Явление это было настолько массовым, что многие фабричные предприятия на лето закрывались – рабочие расходились по деревням поголовно.