Земля Кинешемская. Литераторы Потехины

Местность весьма дурная: низкая и болотистая, река Лух вся заросла камышом и осо- кой, весьма тиниста, и оттого, вероятно, рыба, в ней находящаяся, имеет дурной вкус и запах.

Предание говорит, и ему нельзя не верить, что некогда здесь были места непроходимые и необитаемые человеком, покрытые лесами дремучими или бездонными болотами, обиталище бессчетного множества комаров и прочих гадов, пока не поселился здесь преподобный Тихон и своими молитвами, иссушив болота, удалил нечистых и вредных животных, дав место человеческим жилищам.

Этот угодник основал в пяти верстах от Луха монастырь, где почивают под спудом и его мощи. Рассказывают, что св. Тихон был слугою князя Бельского, который имел за несколько верст отсюда усадьбу и жил в ней, находясь под опалою у Иоанна Грозного… Убедившись в святости слуги своего, князь отпустил его на волю, и теперь св. Тихон жил как покровитель всего здешнего края.

Вот все, что я могу рассказать о месте своего пребывания. Что же сказать о нашей дружине, о ее ратниках? И здесь, как везде, русский дух, русское сердце.

Вот, например, приводят в приемную назначенного в ратники, лекарь осматривает новобранца, тот жалуется, что он не здоров, лекарь посмотрел – находит, что болезни никакой нет, раздается: годен! И ратник, который за минуту как будто желал уклониться от службы, идет, крестится и говорит: «Слава тебе Господи, что изгодился».

Этот пример не единичный. О том нечего и говорить; как часто брат бездетный просит себя поставить за брата, обремененного семьей, отец идет за сына и сын за отца.

По должности адьютанта я должен управлять дружинной канцелярией; в писцах недостаток, отыскиваю из ратников, умеющих писать, к моему счастью нахожу двоих, которые служили частными писарями у станового пристава, объявляю им, что они поступят в дружинную канцелярию.

К удивлению моему оба начинают всеми средствами уклоняться от писарской должности, уверяют, что дурно пишут и что страдают глазной болезнью. Я долго не мог понять этого упорства: оказывается что же? Мы пошли в службу охотой за общество (они из мещан); не взяли никакого вознаграждения, говорят они: мы хотели служить царю, идти на супостата, а писать-то нам в становой квартире надоело.

Но что меня более всего удивляло в настоящем наборе – это совершенное отсутствие слез и привыканий: я не слыхал их нынче: ни ратники не плакали, расставаясь с семьей своей, ни семья не плакала, расставаясь с ратниками.