БИТВА БОГОВ

Выпуклым полированным щитом величаво наклонился океан, заваленный ватой туч у верхнего края, окаймленный белым огнём столицы – у нижнего. Ночь была светлой и холодной.

На севере, там, где тучи, лежал Чёрный Остров.

Рабы посвящения не имели, для них не работал распределитель.

Посвящённые Внешнего Круга, вплоть до адептов высшего посвящения (каковыми были главы профессиональных коллегий), пожизненно пользовались строго определёнными, отвечавшими их рангам яствами и домами, предметами роскоши и транспортными машинами.

Внешний Круг, насчитывавший миллионы адептов, подчинялся немноголюдному Внутреннему, или Чёрному Ордену: Орден творил суд и расправу, владел энергией, флотом и ключами от распределителей. Это были адепты, знавшие все тайны Избранных.

Внутренний Круг подчинялся Чёрному Острову. Никто не знает ни единого человека, побывавшего на Острове, и никто не смеет даже в мыслях перенестись туда, потому что Внутренний Круг может прочесть мысль и покарать за нее.

Остров вершит судьбу Земли и всей Вселенной. Там – Ложа Бессмертных и обиталище земной ипостаси Единого, Диска, Никем не рождённого. Там изготовляются машины, мирные и военные, ткущие полотно и пашущие землю. Оттуда взлетают «чёрные стрелы», бороздящие небо над всем миром, и выходят чёрные, украшенные крылатым диском, корабли. Кроме обитателей Острова, никто не смеет под страхом смерти построить машину или электростанцию.

Преступно даже самое лёгкое сомнение в целесообразности воли Круга.

Поэтому Вирайю мучил теперь только один вопрос: окажется ли он достойным неслыханной чести, сможет ли всеми своими силами, самой жизнью стать полезным священному Ордену?

Его душа была выстроена, как у любого избранного. Страшным грехом, за которым неизбежно последует кара, казалась теперь вольная болтовня у Эанны; сам же врач виделся проклятым и обречённым, живущим на свете лишь по великому милосердию Круга.

Может быть, Священные ждут, чтобы грешник созрел и упал сам, как плод?.

.

Вися между небом и океаном, копался полуоглохший Вирайя в своей памяти, выуживая самые затаённые сомнения и поступки; каялся, готовил душу к неведомому подвигу. Словно ядовитого гада, топтал щемящую сладость Аштор….

Вдруг свёрла в ушах заработали злее прежнего. Затрепетав, машина разразилась надрывным сухим кашлем и рухнула вниз. Сердце застучало где-то в горле, кровь толчком затопила глаза.