Астероид L974

Какая же разная была реакция на одно событие у отца и матери. Так и останется для меня загадкой формула любви моих мамы и папы.

Ты смеялся, когда я просила разбудить меня, чтобы нарисовать рассвет, я, растрепанная, в пижаме, водила пальцем и говорила: «Розовый, оранжевый, фиолетовый и переходы небесно-голубого. Все, я запомнила, можно идти спать». И ты смеялся от души, глядя на меня, и мне было смешно.

Ты много сделал для меня в области образования, это было с твоей точки зрения самым ценным ресурсом, который ты мог мне предложить.

И я ценю это, пап.

На юге, пообещав нам купить с сестрой все, что угодно, я попросила ролики, и ты нашел их – в восьмидесятые годы, когда только вышел фильм с Муравьевой, где она катается на таких же. Это было удивительным событием. Позже они исчезли – после того, как я сломала свою руку, покатавшись на них, но меня никто и не ругал, просто их не стало. А на шестнадцатилетие ты подарил мне песню, а вернее, заказал по телевидению – меня поздравили и включили клип Жанны Агузаровой, просто у тебя были знакомые везде и повсюду, и ты смотрел на мою реакцию, да, это было волшебством.

Ты и спрашивал всегда с нас строго. Уроки, увлечения – все обязательно курировалось тобой, пап. Мы ходили с тобой на концерты, тогда это была всеми любимая Роза Рымбаева.

Наши шкафы ломились от платьев и кофточек, ты сердился, но по возможности баловал нас новыми и современными вещами, уж больно мода вещь быстротечная.

Пишу эти строки и понимаю, что мы в разных городах и тебе важна моя поддержка, как была важна и мне твоя, когда я оказалась одна из взрослых в своей семье, и к первым я пришла к вам с мамой за помощью, и вы ее мне дали.

А как ты приехал ко мне в институт на мой день рождения и обеспечил праздник мне и моим друзьям, разве я могу это забыть? На столе вино и фрукты. Сам же ушел к Колосковым, нашим родственникам в Магнитогорске. Я вырезала из твоего классического тренча себе куртку, и ты не ругал меня, только сердился, уходил курить на веранду, а возвращаясь, говорил: «Давай научу тебя шить» – и рассказывал, как в семидесятые ты шил себе классические брюки.

Твою фотографию, где ты стоишь на Красной площади в Москве, я тихо вытащила из семейного альбома и не могу ее никак найти, пап, ты в кепи и пальто, молодой, радость и полет читаются в твоей позе. Ты удивительным образом носил бороду, и она тебя делала импозантнее

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».