Война с журавлями

Я, по-моему, её только разозлил. A ещё мы остались без провианта, но, конечно, самое скверное – это то, что приключилось сегодня с Олегом. Уехал со сломанным пальцем, а вернулся с разбитой головой.

– Как красный командир Щорс, – вставила Аля.

– Ты бы, Алевтина, лучше помолчала! Понимаю, что всё это по доброте душевной, но убедительно тебя прошу: больше так не делай! Нам и самим чем-то питаться нужно – ещё не известно, как долго здесь придётся пробыть.

Аля послушно кивнула, а Руслан тихо пробрался к сестре в тыл и больно ущипнул её за ягодицу.

– Прекрати немедленно! – одёрнул его отец.

– Продолжай, невинный отрок, продолжай! – саркастически поддержала сына Яна Лаврентьевна. – Если не образумится твоя сестра, скоро и щипать будет не за что – одни кожа да кости останутся.

Аля в ответ горько разрыдалась.

– Ладно, – смягчился Володя, – с провизией мы вопрос решим – с голоду умереть не дадим. И автолавка должна приехать на той неделе.

– A ты умеешь? – спросила Олега Лиза.

– A чего там уметь? – пошутил Орлов. – Как говорят в народе, наливай – да пей!

При этих словах Олег, до того уныло жевавший последнюю, размокшую от дождя галету, вскочил из-за стола и едва сумел сдержать рвотный позыв.

– Олежек, может, у тебя сотрясение? – встревожилась Яна. – Не лучше ли тебе снова в больницу поехать?

– Да нет, спасибо, съездил уже раз, – ответил тот, переведя дух.

– Вы что, моего жениха споить пытались?! – возмутилась Лиза, обернувшись к Орлову. – Да вы просто какой-то злой гений!

– Слышишь, парень, а может, он и вправду тебя сглазил, порчу какую навёл? – предположил Володя.

– Ты чего такое несёшь?! – вспылил Орлов.

– A чего – с тебя станется! Вон, глаз у тебя какой тяжёлый, недобрый! Давай, снимай назад свою порчу! Загубишь ведь парня!

– Да сам ты порченый!

– A ты сам глянь, что ты с ним сотворил! Я же помню, каким он был, когда из Ленинграда уезжали, – здоровый, румяный, весёлый. A сейчас сидит зелёный в крапинку, голова в бинтах, нога в гипсе. И всё из-за тебя! Ну точно сглазил!

– Да ну на… Да не может быть… – засомневался Орлов.