Полярная ночь

В Югорском Шаре, узком проливе между материком и островом Вайгач, «Святая Анна» на короткое время остановилась, затем смело вошла в Карское море, которое называли – «мешок со льдом», и двинулась вперёд, лавируя между льдинами. В середине октября шхуна вмерзла в ледяное поле у полуострова Ямал.

Ледяное поле потянуло «Святую Анну» на север, уводя от намеченного пути вдоль сибирского побережья к Земле Франца-Иосифа.

Первое время Брусилов был настроен вполне оптимистично: шхуна надёжная, голод не страшен – продовольствия припасено из расчета на полтора года, хотя дойти до Владивостока он надеялся за несколько месяцев.

По вечерам команда собиралась в кают-компании, у камина, за самоваром, за игрой в домино, шутили, высказывали догадки, предположения, надежды на то, что придёт лето и освободит «Святую Анну» из ледяного плена. Душой этих вечеров была единственная женщина на корабле, Ерминия Жданко.

Ты – женщина – небесное созданье.

Ты – женщина, ты – книга между книг.

В тебе сокрыта тайна мирозданья,

Ты – мудрости Божественной родник.

Штурман Альбанов написал в своём дневнике:

«Ни одной минуты она не раскаивалась, что увязалась, как мы говорили, с нами. Когда мы шутили на эту тему, она сердилась. При исполнении своих служебных обязанностей хозяйки она первое время страшно конфузилась. Стоило кому-нибудь обратиться к ней с просьбой налить чаю, как она моментально краснела до корней волос, стеснялась, что не предложила сама. Если чаю нужно было Георгию Львовичу, то он предварительно некоторое время сидел страшно „надувшись“, стараясь покраснеть, и, когда его лицо и даже глаза наливались кровью, тогда он очень застенчиво обращался: „Барышня, будьте добры, налейте мне стаканчик“.

Увидев его „застенчивую“ физиономию, Ерминия Александровна сейчас же вспыхивала до слёз, все смеялись, кричали „пожар“ и бежали за водой».

С каждым днём положение пленников Арктики осложнялось: шхуну уносило на север всё дальше и дальше, а 16 октября ледяное поле «оторвалось от Ямала», и «Святая Анна» пустилась в дрейф.

С этого времени жизнь команды была подчинена только одному – выживанию в арктических условиях. На льду, возле корабля, устроили баню. Людей распределили по всем имеющимся на борту тёплым помещениям. Лучшие каюты на первой палубе, отапливаемые двумя печками, достались командиру, штурману, Ерминии Жданко и гарпунёрам. Семь матросов расположились в кормовом отсеке, согреваемом камбузом, восемь – в носовом кубрике, при обогреве одной печкой.