Театр тающих теней. Под знаком волка

Валька еле выпуталась – легавые и знают, что мы, шлюхи, не при деле, но за бесплатно поиметь всегда рады.

До Саввы не доходит, о чем Маруся рассказывает. Смотрит будто сквозь девушку, но та упорно продолжает:

– Вещицы самые нужные в мешок, грю, сховайте и заныкайте. Хочите, я заныкаю. У меня ваша деньга и док?менты будут. Вы завсегда за Покровским собором на Большой Морской, третий дом, в полуподвале забрать могёте. А то с этим… – перебирает черновики фальшивых денег, – таки в расход пустют!

Савва машинально протягивает Марусе заплечный мешок, в котором Лёнька Серый обыкновенно деньги «куды надо!» носит, с пачками этих самых денег, из кармана потертого сюртучка, который справили ему на малине, достает немного «других» денег, бросает в мешок, с полочки над кроватью свои тетради и альбомы с коллекцией бабочек, отдает девице, лишь бы отстала, и продолжает рисовать.

– А док?менты? – не унимается деловая Маруська. – Сховать надобно док?менты. Без их ноне никуда.

Из-под плюшевой скатерти на столе он вытаскивает пустые бланки удостоверений, уже с печатью, кидает туда же, в мешок, и продолжает свой рисунок, на котором профиль Маруськи в центре горящего солнца уже дорисован, теперь Савва занят другими фигурами чуть в отдалении.

– Пойду я, ВашБлагородь, чо ль?

Савва машет – иди, не мешай!

Маруся исчезает за дверью. Но уловить в наступившей тишине и зафиксировать на бумаге нахлынувшее на него состояние до конца не удается. Теперь уже Лёнька Серый, ворвавшись в комнату, не дает рисовать – допытывается: «пошто это краля с мешком от вышла? не скрала ли чего?».

– Сам отдал! – отмахивается Савва.

Лёнька Серый начинает в голос ржать.

– Облапошили! Ободрали как липку! Обокрали тебя, Художник! Хоть фальшивую деньгу-то крале отдал?

Савва пожимает плечами.

– Насколько мне помнится, да.

– Несколько ему помнится! – передразнивает его Серый. И ржет пуще прежнего.

Савва не обращает внимания на его хохот, рисует не отрываясь.

Карандаш быстр и резок. Штрих. Штрих. Штрих. Готово. Не добавить, не убавить. Только поднести к тусклой лампе и посмотреть на просвет.

Огонь пылающих губ. Тающие тени всех, расстрелянных на его глазах, от Антипки до Амория и женщины с проседью. И профиль Маруськи в центре.

Единственно возможное завершение цикла.