Шаги Командора или 141-й Дон Жуан

Затем верные принцу кызылбашские эмиры явились во дворец к немощному Мохаммеду Худабенде и уговорили его уступить престол Аббасу Мирзе. Затем двадцать восемь верных ему племенных вождей – состоятельных ханов признали его шахом.

Они пришли к новоиспеченному монарху и сопроводили его во дворец. Мохаммеду Худабенда прижал своего преемника к груди, благословил и вручил ему корону.

Наутро во дворец пожаловали и иностранные послы и выразили почтение новому самодержцу, преклонив колени и поцеловали подол шахской порфиры.

Новый шах включил в свою гвардию двенадцать тысяч грузин, принявших ислам.

Церемония восшествия на престол состоялась во дворце «Чехель-сютун». Сюда по велению Аббаса Мирзы явились ханы и военачальники. Формальным поводом было объявлено учреждение Дивана, т. е., говоря по-современному, государственного совета. Между тем, грузинская гвардия и челядь получили тайное задание.

Вступив во дворец, эмиры застали Аббаса Мирзу восседающим на троне. Он не был высок ростом, голубоглаз, круглолиц; носил длинные черные усы; на нем была красная мантия, голову венчал тюрбан, украшенный серебром.

По правую руку от него сидел отец, Мохаммед Худавенде.

Эмиры стали подходить и изъявлять ритуальное почтение, целуя десницу и подол монарха; но когда дело дошло до представителей племен «устаджлы» и «шамлы», шах не дал им облобызать руку, подставил рукав халата… Тем самым дал понять, что тень смертного греха, к которому они причастны, не забыты.

Вблизи шаха стояли Зияд-хан Каджар с сыновьями, правители рода Афшар, гератские вельможи, были и ханы из «устаджлы» и «шамлы», доказавшие свою верноподданность и не запятнавшие свою репутацию, – они сызмала росли вместе с будущим шахом. Здесь же находился Орудж Баят с тринадцатью двоюродными братьями.

Лицом к лицу с шахом сидели на коврах, напротив, числились в супостатах, – они были из упомянутых тюркоязычных племен. Как только визитеры вошли в покои дворца, нукеры закрыли двери.

– Хотя надежда державы нашей и властелин уже не носит венца на главе своей, он остается верховным наставником, путеводным солнцем для всех нас. И впредь каждый подданный призван исполнять его волю и фирман. Диван, который нам предстоит осуществить сегодня – его пожелание.