Карабах – горы зовут нас

Командиры воюющих бригад и батальонов, при встречах задавали друг другу один и тот же вопрос:

– Что эта за война такая, если человек воюет за Родину и остается живой, чтобы сражаться дальше, то его свои же норовят прикончить или засадить за решетку, как врага народа, лет на пятнадцать?

Ну, как тут воевать, если в душе покоя нет? Если все время оглядываешься назад и боишься, чтоб тебя не обвинили в предательстве или не повесили на тебя ярлык «враг народа»?

Сидящим в Баку прокурорам не было интересно, были ли на фронте хорошо обученные войска, укомплектованные, было ли у них оружие лучше, чем у противника – нет, это их не интересовало.

Им было все равно, лишь бы был объект – а виновным они его сделают, чтобы показать власти, как они преданы системе.

Полковнику, после бесчисленных допросов и унижений в следственных отделах прокуратуры, при встречах с командирами воюющих частей, хотелось сказать, «что война это не только бои и сражения, но и умение ее выиграть, и если ты проиграл, даже если твоей вины абсолютно нет, ты все равно виновен.

Те, кто наделен властью, может обвинить тебя в чем угодно, ибо ты побежденный, а к побежденным все относятся с презрением. Так что остается только одно – погибнуть за Родину, за землю и народ, но только с оружием в руках, а иначе и после смерти могут обвинить в предательстве».

В 1992 году для патриотов это был самый простой выход из создавшейся в то время атмосферы в Министерстве обороны и в стране в целом.

Офицеры понимали это, и при встрече они посмеивались и подшучивали друг над другом:

– Брат ты еще живой и на свободе, ну тебе тогда повезло, брат.

После боев, созванивались, искали подходящие слова одобрения и поддержки. Понимая простую истину, что самая прочная и тесная дружба – эта дружба основанная на общих интересах, общих желаниях и верности. – воевать ради собственного будущего, тесно связанного с будущим твоего друга. Еще они понимали – что верность, не испытанная при неудачах – еще не есть верность.

Война продолжалась, стонала земля, горели города и села, народ на своей земле становился беженцем, а Баку жил своей обычной жизнью. В городе рестораны работали без выходных, игрались свадьбы. Власть делили между собой самозванцы, которым не было дела до горя простого народа. Все вертелось, крутилось, а новые «царьки» заполняли тюрьмы своими вчерашними дружками.