Карабах – горы зовут нас

– Ну, – полковник не договорил, было и так ясно, что он хотел спросить. Он хотел услышать, хотел узнать, почему его бросили.

– Теперь ты наш, командир – Карабахский.

– Можешь меня расстрелять, мы подозревали тебя в предательстве и сдаче города Шуша.

– Думали, ты за армян.

– Мы еще вчера, когда отступали, хотели «пришить» тебя за Шушу, говорили, что ты продал ее армянам. Чужым ты казался нам. Не можешь на родном языке говорить, думаешь не по-нашему, да и во сне, часто материшься по-русски. Ребята поговаривали, что хочешь завести нас в тупик и сдать хачикам.

Силы оставили полковника. Злость прошла, и он снова присел на труп. Хотелось курить. Азай, как бы угадав его мысль, присел на корточки, достал пачку бакинского «Космоса», протянул полковнику.

– Закуривай, командир, и если можешь, прости.

– Знаешь, я за войну много раз встречался с предательством, – что-то пытался сказать Азай, но полковник уже не слушал его.

– Деревню нашу, когда жгли армяне, так мужики первыми бежали, забыв своих детей, – Азай говорил отрывисто, делая над собой усилие и подбирая слова.

– Старики прятали малышей своими телами. Знали, что хачики убьют всех, так вот старики, ложились на землю, прикрывали детей своим телами и кричали, чтобы крик детей не был слышен, потом матери – предательский комок подкатил к горлу Азая и он не смог досказать, глаза его повлажнели, он сдавил горло рукой и смолк.

ДА это же тот самый, Азай – «Бесстрашный», – теперь полковник вспомнил рассказ, одного из бойцов, который вырвался из деревни Малыбейли, еще там, в Министерстве обороны. Боец рассказывал о парне, который сутки сдерживал наступающих армянских бандитов, пока уходили жители из деревни. Только убедившись, что последний житель ушел, весь израненный, Азай покинул свой пост на окраине и пошел в Шушу.

Сигарета обожгла пальцы. Полковник поднялся, не говоря ни слова, вылез из окопа. Группа во главе с Низами приближалась.

– Замнем, Азай! Нам еще воевать с тобой, – сказал полковник, не взглянув на него, поспешил к солдатам.

Проскочив открытый участок, группа углубилась в лес.

До деревни оставалось, по всем приметам, не больше полкилометра.