Карабах – горы зовут нас

На выходе из посёлка к нам неожиданно подбежал черноглазый крепенький мальчуган и, обращаясь к моему брату (тот был «главным командиром» в нашем отряде), попросил:

– Анатолий Григорьевич, разрешите быть в вашем отряде?

– Это что такое, рядовой Оруджев? Что значит, быть в «вашем отряде»? – вмешался я, полушутя, полусерьёзно пытаясь показать свою значимость «комиссара полка».

– Павел Григорьевич, извините, но я обратился к командиру полка, а не к вам. – Чёрные глаза сверкнули весело, с вызовом.

– «Товарищ комиссар», рядовой Оруджев прав. Дайте мне с ним поговорить! – едва сдерживая улыбку, поправил меня «командир».

Улыбнулся и я, поддерживая игру, великодушно разрешил.

Оруджев Эльбрус, он же Алик, которого все в посёлке звали «наш цыганёнок», кратко обосновал свою просьбу. Он по правилам игры должен был находиться в отряде соперника, где были все восьми-девятиклашки. А в этом, у десятиклассников, был его старший брат Эльхан.

– Не могу нарушить правила игры, рядовой Оруджев! Вы должны быть со своим отрядом.

– Товарищ командир, я не могу исполнить Ваш приказ, против брата воевать не буду! Такой у нас закон! – Алик опустил свои чернеющие глаза, словно боялся ими испепелить нас.

Я начинал злиться. Слыл я в ту пору «жёстким» учителем, ученики побаивались меня, и это мне по молодости лет льстило. Хотя в праздники Анатолий, который был добряком и «своим» в глазах учеников, получал уйму поздравительных открыток, а я единицы.

Видя, что я собираюсь «наехать» на «рядового», Анатолий быстро среагировал:

– Понял, Алик! Беги к братану, да смотри, «служи исправно!» – Последние слова были сказаны с улыбкой в голосе.

– Толик, ты что делаешь, что это за фигня такая? Видите ли «у них такой закон!» – возмутился я. – У кого это у них? У нас все равны, мы все советские люди! – как-то казённо выпалил я.

– Паш, остынь! Ты знаешь, что у них трагедия в семье.

– Ну? А при чём здесь это? – не понял я.

– Баранки гну! Не хотят дети ехать к мачехе. Не так они воспитаны, понимаешь? У них, действительно, другие законы, другой менталитет… Вот они, дети, и бастуют.

– Да что за ерунда! У всех у нас один менталитет – советский. – Во мне вдруг проснулся комсорг школы.