Катя, прости

Когда им доводилось случайно выловить какой-нибудь палец, молва об этом сразу же разносилась по всем дворам, собиралась толпа зевак, приезжала милиция, что-то осматривала, записывала, забирала находку и уезжала. И все расходились по дворам, продолжая мусолить эту тему еще несколько дней.

Однажды в каникулы мы играли с подружкой во дворе, когда прибежал кто-то из ребят и сказал, что на школьном дворе нашли человеческую голову, завернутую в пакет.

– Как интересно! Пойдем смотреть! – мы тут же вскочили и, побросав игрушки, помчались на школьный двор.

Мальчишки, играя на берегу реки, нашли какой-то замотанный пакет и начали пинать его друг другу, как импровизированный мяч, перемещаясь вместе со своей находкой в сторону школьного стадиона. Пакет постепенно рвался и начинал источать зловоние. Когда мальчишки поняли, что это, разбежались по домам, чтоб от родителей не влетело, а голова в пакете так и осталась лежать посреди стадиона, пока не нашелся гуляющий с собакой взрослый и не позвонил куда следует.

Естественно, голову нам никто не показал. Как ни старались мы подобраться к ней с разных сторон, попытки не увенчались успехом. А еще какой-то строгий дядька в форме сердито посмотрел на нас и шикнул: «Брысь отсюда, детвора, нечего вам здесь глазеть».

Мы разбежались, но украдкой наблюдали издалека. Куча машин, толпа зевак, люди в форме, расхаживающие тут и там, – страшно интересно. Я не думала тогда о смерти как о чем-то ужасном, не могла сопоставить живого человека и воняющий мешок.

Эти объекты находились в разных реальностях, мне было просто интересно, необычно и очень любопытно.

Мое детство пришлось на девяностые, когда в соседних дворах убивали людей, взрывали машины, поджигали квартиры, когда по вечерам под мостом или на пустыре возле речки собирались толпы людей и устраивали бойню за то, что кто-то кого-то грубо обозвал. Люди дрались до смерти, устраивали кровавую резню просто за идею, потому что был какой-то повод, потому что какой-то уважаемый человек сказал им «фас».

Мы потом бегали смотреть на последствия разборок, сразу, как только слухи разносили по округе новости о случившемся. Интересно было разглядывать пятна крови на асфальте, а если доводилось увидеть хоть краешком глаза, хоть вскользь безжизненную руку, случайно выпавшую из черного плотного пакета, – накатывал восторг. Это ж прямо как в кино! Кадры из «Бандитского Петербурга» оживали здесь, на наших улицах, и жизнь казалась нам захватывающим боевиком.