Катя, прости

На чай с печеньем или пельмешки, чтобы сидеть вместе на крохотной кухне и слушать в сотый раз рассказы о бабушкиной молодости, прижиматься к ее мягкому телу и вдыхать запах выпечки, которой она всегда пахла. Она окутывала меня любовью, которой мне так не хватало от мамы.

Уроки в начальной школе всегда заканчивались раньше папиных, поэтому я часто прибегала к нему после занятий и играла с мелкими деталями автомобиля, которые вытаскивала из наглядных пособий, пока папа не видит, или молча сидела на задних партах, рисуя в тетрадке цветными карандашами, которые всегда находились у него в столе.

Когда он вел урок, всегда был таким важным, серьезным, надевал пиджак и брюки, брал в руки указку, ходил по кабинету, показывая всякие штуки и объясняя для чего они нужны. Ученики его внимательно слушали и постоянно что-то записывали. Я тоже слушала, недолго, мне были непонятны слова, которые папа постоянно повторял, – коленвал, подшипник, клапаны, поэтому быстро становилось скучно, и я возвращалась к своим детским делам.

После того как папины уроки заканчивались, начинались практические занятия – кто-то из учеников садился за руль грузовика, папа садился рядом, и под его внимательным руководством мы трогались с места. Во время движения мне запрещалось баловаться, я должна была сидеть очень тихо, не болтать и не крутиться, чтобы не отвлекать ученика от ситуации на дороге.

И я молчала. Честно говоря, мне никогда даже не хотелось ни говорить, ни шевелиться.

Папа во время практических занятий был очень строг, он ругался, когда ученик что-то делал не так, заставлял его останавливаться, пересказывать ситуацию, которая произошла на дороге, рассказывать, что было неправильно и как должно быть правильно. И мы не трогались с места, пока ситуация не была полностью разобрана и ученик не ответил на вопросы. В общем, во время этих практических занятий я боялась папу.

До шестого класса я училась в гимназии, где из одаренных детей одаренных родителей стремились сделать выдающихся ученых, двигателей технического прогресса, деятелей искусств и будущих политиков.

И я гармонично развивалась наряду с гениями и детьми богатых родителей.

Когда я перешла в шестой класс, папа уволился из «школы для одаренных детей» и устроился инструктором в обычную автошколу, и внезапно оказалось, что возить меня в такую даль мало того что некому, так еще и некогда, а забирать и подавно.