Танамор. Опасное наследство

Я попытался ее поднять и тут же сел обратно: я и себя-то с трудом поднимал. – Хочу к своим, они мне помогут, ай, как же больно!

У нее хотя бы есть свои, к которым можно пойти, – большое достижение по сравнению со мной. Шатаясь, мы кое-как встали. Я понадеялся, что она знает, куда идти, и просто брел, обхватив ее за пояс так, чтобы зажимать рану. Чувствовать близость живого тела оказалось приятно. Пользы от меня было немного, но она, кажется, этого не замечала и упорно ползла вперед, держась одной рукой за стену, а второй вцепившись мне в плечо.

– Мне надо к нему, надо предупредить, что кто-то нас предал, – лихорадочно бормотала она себе под нос. – Анна у нас швея, она и меня заштопает, надо только…

Она захрипела и остановилась. Ее губы продолжали шевелиться, но я не мог разобрать ни слова.

– Эт длеко? – прокряхтел я, клонясь под ее тяжестью. – Эй!

– Мне нужно домой, – внятно пробормотала она, цепляясь ногтями за стену.

«Мы туда и идем! Я бы отвел тебя к врачу, но не знаю ни одного. Так что держись, шагай и не вздумай умереть – смертей с меня хватит», – подумал я.

Сил на то, чтобы высказать это вслух, у меня не было, я весь сосредоточился на попытке оторвать ее от стены. Меня посетило удивительное чувство – как будто моя ущербная посмертная жизнь обрела смысл хотя бы на ближайшие минут пятнадцать. Я смог протащить ирландку еще несколько шагов, потом она остановилась намертво, как упрямый осел, и всем телом прислонилась к стене.

– Нет, кажется, все. Какая же я дура, – еле слышно пролепетала она, глянув на меня.

 – Напиши моим родителям, приятель, напиши, что это ради них было. – Она всхлипнула. – А, нет, не пиши, они же читать не умеют!

Она мокро зашмыгала носом и хотела сказать что-то еще, но тут колени у нее подогнулись, и она рухнула на мостовую – тяжело, без предупреждения, так что я тоже потерял равновесие и растянулся рядом, выплюнув немного раствора.

– Вствай, – прорычал я, разозленный тем, что впустую потратил на нее столько усилий: опять придется поднимать.

Ее голова завалилась набок, пальцы еще раз проскребли по пальто, потом расслабились.

– Эй, – перепуганно захрипел я, но она не ответила. – Нет, нт!

Глаза, широко раскрытые, бессмысленно смотрели на меня. Вот только что ирландка была жива, а теперь ее нет. Простота этого перехода напугала меня так, что я отполз в сторону. Помочь ей было уже нечем, оставалось только ползти дальше по своим делам – словно они у меня были! Но я продолжал сидеть.