Танамор. Опасное наследство

Ночной воздух, наверное, был чудесный и свежий, но я ничего не чувствовал.

– Джонни, стой! Вернись! – Я продолжал отупело двигать ногами, и Бен ледяным тоном бросил мне вслед: – А знаешь что? Катись, куда хочешь. Когда станет плохо, сам явишься.

– Нвлнуйся, не явлсь, – на ходу отрезал я.

Земля под ногами была черно-белой – где грязь, где подтаявший снег, – но мои голые ступни не чувствовали ни холода, ни воды. Вперед меня толкала надежда. Что, если это сон? Нужно просто лечь в постель, и тогда я проснусь.

Ноги приходилось ставить очень точно – я боялся, что, если упаду, подняться не хватит сил.

– Быстро не ходи – оживленное тело совсем не то же самое, что живое, – мрачно посоветовал Бен, стоя в проеме двери. – Укачает и будет тошнить раствором. Придется срочно пополнять, а на тебя мне даже раствора жалко.

Он захлопнул дверь сарая, и все погрузилось во тьму, слабо подсвеченную луной. Я брел пьяной походкой, пытаясь ставить ноги на землю, не промахиваясь, – не чувствовал поверхность.

Руки бессильно болтались, голова не держалась прямо, шея ослабела, как у старика. Но темный силуэт дома уже маячил впереди. Это придавало мне сил и помогало упрямо шагать через луг. Только бы попасть туда, и все будет хорошо. Жизнь не могла поступить со мной так ужасно.

Но она, похоже, могла. Я понял это, когда упал, обо что-то споткнувшись, и, в точности как предсказывал Бен, изо рта у меня выплеснулось немного прозрачной жидкости. Я завыл от отвращения, вытер рот и встал. Нет уж, ничто меня не остановит.

Дверь, к счастью, была не заперта. Я ввалился в темный холл и, постанывая от натуги, начал восхождение на второй этаж. Ноги не слушались, я хватался обеими руками за перила, как матросы на картинках хватаются за швартовочный трос. Потом испугался, что напугаю стариков до коллективного сердечного приступа, но в доме стояла гробовая тишина, – похоже, в моем сне слугам не было места.

Зато спальня выглядела прямо как настоящая, точно такая, какой я ее помнил. Всхлипывая от пережитого страха, я разрыл одеяла, рухнул в гостеприимные объятия постели и закрыл глаза.

Но сон не пришел. Я лежал и лежал, потом перевернулся на спину и уставился в темный потолок. Как же мне проснуться, если я не могу заснуть? Ущипнуть себя, чтобы разбудить, я не решился, – не хотелось трогать это жуткое тело. В углу комнаты стояло зеркало, перед которым я недавно одевался на бал, и я решил, что буду очень храбрым. Поднялся с кровати и подошел к нему.