Танамор. Опасное наследство

Данная сцена происходила много раз, и на месте директора я бы уже давно себя выгнал, но старик сохранял удивительную, граничащую с помешательством веру, что каждый заслуживает второго шанса. И десятого – тоже.

– Джон, у меня ужасная новость, – начал лорд, выпрямившись в своем огромном кресле.

Ох. Доигрался, выгоняют. И что я скажу отцу?

– Мне написал ваш управляющий мистер Смит. – Он взмахнул конвертом. – Ваш отец умер. Как выяснилось, еще три месяца назад. Скончался от долгой болезни.

Я похолодел. Мой суровый отец не баловал нас с братом приглашениями на праздники, так что виделись мы от силы раз в год, но… Нет, нет, он не мог умереть.

– Мистер Смит пишет, что граф сам просил не сообщать вам и Бену о его смерти, это было последней волей покойного. Поэтому мистер Смит и не прислал приглашение на похороны. Как это грустно! – Лорд всплеснул руками. – Мой бедный мальчик, сочувствую вам всем сердцем.

Слова долетали до меня словно издалека. Я всю жизнь подозревал, что человек, сославший детей в пансион столь далеко от дома, не очень-то их любит, но нежелание видеть их даже на собственных похоронах – настоящее злодейство.

– Но это еще не все, – трагическим голосом продолжил директор. Я мысленно взвыл, затрудняясь даже представить, каким может быть продолжение. – Бену, вашему брату, мистер Смит был вынужден сообщить о кончине отца сразу после похорон, так как Бенджамин должен был принять титул графа и обязанности по управлению поместьем.

– И он тоже умер?! – хрипло спросил я.

Бен завершил учебу прошлой весной и вернулся в Лондон. С тех пор я его не видел. В глубине души я надеялся, что он хоть раз заедет меня проведать, но куда там.

– Нет конечно! – Лорд протестующе замахал руками. – Он жив и… Впрочем, не совсем здоров. В этом и беда. Бен вступил во владение наследством, и, как мне пишут, сразу же начались странности. Он тратил огромные деньги, не признаваясь, на что, – то есть, видимо, на что-то весьма неприглядное, – не желал заниматься делами поместья, целыми днями прятался в подвале, куда никому не разрешал входить, и в довершение всего едва не сжег дом.

Я вытаращил глаза. Мы с лордом оба знали, как все это не похоже на Бена, – невыносимый умник проучился тут десять лет и был гордостью школы.