Рукопись

Рукопись

Екатерина Равковская

Три человека. Три жизни, три судьбы, столь бесконечно разные, что само их пересечение в одной точке вселенной попросту невозможно. Писатель-сценарист, в муках вдохновения ищущий самого себя, женщина-историк, пребывающая в вечном равновесии, и лишенный имени человек, которого неведомая сила вернула из тьмы веков и швырнула в незнакомый ему мир – что у них общее?История, которую один писал слезами и кровью, вторая прочла, а третий взялся переписать наново. Так, чтобы стерлась, наконец, кровь.

Рукопись

Екатерина Равковская

© Екатерина Равковская, 2021

ISBN 978-5-0053-8763-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая

Его знали под именем К. Б.

Да и сам себя он, пожалуй, признавал под этим именем не менее охотно. Это не родители дали голопопому червяку, это он выбрал сам, глядя в зеркало, и ему понравилось. Что, в сущности, меняется, когда один бессмысленный набор звуков заменяют другим? Имя, так-то, глупая шутка.

Сам себя не забудешь, как бы тебя ни звали, а другие забудут так или иначе. Опять же, как бы тебя ни звали.

А вот удобство двойного имени трудно оспорить. Раньше, как он где-то читал, так крестили больных детей, чтобы не сглазили и не ссурочили окончательно. Сейчас никто этим не заморачивался. Сейчас вместо бабок-завистниц была Сеть. И был ник, и собственное умение прятаться за ним вместо молитв и ангела-хранителя. Картинкой в профиле, набором нулей и единиц становился каждый желающий и нежелающий, каждого оцифровывали.

И кладбище аккаунтов уже готовило свои цифровые могилы, в которых, в отличие от могил настоящих, можно пролежать и вечность.

Забавно, когда тебя записывают на флешку. Забавно самого себя на нее записывать. Вообще, не быть собой крайне забавно. Когда тебе не хватает смелости сказать, сделать, когда жизнь вокруг тебя тянется до противного, как приставшая к джинсам жвачка, нацепи новое лицо – и сразу все классно, радужно и красиво.

Человек по имени К.

 Б. знал это и искренне любил самого себя за свое новое, чистое, красивое и громкое лицо. Оно уже даже стало родным.

К. Б. был сценаристом. Настоящее имя, к счастью, оказалось недостаточно звучным. Да и то, настоящее имя носил романтичный напыщенный идиот, возомнивший в свое время, что после истфака возьмут хоть куда-то. Опомнился он быстро. Студгазета, драмкружок, прочие слова-левиафаны и одобренное законом веселье вылились, наконец, в профессиональную писанину. К.