Любовь Орлова

Конечно, чтобы попасть на какую-нибудь даже самую маленькую роль, надо было получить одобрение самого мэтра, но хористок Котлубай могла набирать сама. Так Орлова и оказалась в театре, в строю нескольких десятков одинаково одетых девушек, размахивающих веерами, чтобы придать колорит музыкальному спектаклю «Карменсита и солдат».

Теперь перед ней стояла задача любым способом выделиться из этого строя.

И ей это удалось на удивление быстро. Вернувшись в Москву, Немирович-Данченко посмотрел на новых хористок и… выделил среди них Любу Орлову.

Так что скоро она получила маленькую роль. Вот так просто.

«В то время в Москве издавался еженедельник «Программы гос. академических театров», – пишет Александр Хорт. – Он был достаточно популярен, тираж составлял 15 тысяч экземпляров. Его название не совсем соответствовало содержанию – там печатались программы всех московских театров, а не только академических. 27 ноября 1926 года вышел очередной выпуск, в котором фамилия Орловой впервые упоминается в печати – в программе «трагического представления» «Карменсита и солдат».

Она даже не выделена отдельной строкой, на двух персонажей три актера: «Мальчик и девочка – Образцов, Грубэ, Орлова». Грубэ женщина, значит, у Орловой есть дублерша. Однако первый шажок к славе сделан (кстати, мальчик Образцов – тот самый будущий великий кукольник)».

Но, видимо, она выделилась уж слишком быстро – настолько, что все искали какую-то скрытую причину и насчет отношений Любы со стареющим мэтром ходило немало слухов.

Говорили, что Немирович-Данченко в нее влюбился, вот и решил ее выдвинуть. Тем более что прецедент уже был – он действительно был влюблен в свою неверную приму Ольгу Бакланову, а до нее и в других актрис.

Но то были давние дела, из тех времен, когда он был моложе, полон сил и мог тратить время на всякие глупости. А к моменту знакомства с Орловой ему было уже под семьдесят, и он разрывался между МХАТом, своей Музыкальной студией и работой за границей.

До девиц ли тут!

Зато другой слух имел под собой все основания. Новой хористкой всерьез увлекся сын Немировича-Данченко, Михаил Владимирович. Он был тоже артист студии, ему было всего тридцать два, и он имел самые серьезные намерения насчет Любы. Но вот она насчет него никаких намерений не имела, даже несмотря на то что отношения с ним могли бы сильно помочь ее карьере, а отказ ответить на его чувства мог бы ей сильно навредить.