Глинка: Жизнь в эпохе. Эпоха в жизни

У него учился еще один преподаватель пансиона – Константин Иванович Арсеньев[121 - Арсеньев (1789–1865), по протекции Германа, занимался статистическими работами в Министерстве внутренних дел. Они с Германом рассматривали статистику делом политическим и как науку объединяли ее с социологией и политологией. Предмет изучения статистики – это «народонаселение страны, промышленность или источники народного богатства, образованность народа, государственное устройство и государственное управление».], читающий статистику.

Глинка впервые изучал, казалось бы, скучные цифры не просто как свод данных, но как обсуждение политического устройства России.

Арсеньев также читал географию и древнюю историю. Преподавал по своим книгам «Кратная всеобщая география» (выдержала 12 переизданий, оставаясь более тридцати лет единственным учебником по этому предмету) и «Начертание статистики Российского государства». Впоследствии он наряду с Василием Жуковским, стал учителем истории, географии и статистики у цесаревича Александра Николаевича, будущего императора Александра II[122 - Приводя цесаревичу множество экономических выкладок и статистических данных, Арсеньев научно обосновывал вред крепостного права для развития экономики России.

].

Естественные науки, в которые входили такие предметы, как минералогия, ботаника и зоология, читал Яким Григорьевич Зембницкий (1784–1851). Личность неординарная, один из любимых педагогов учащихся, в том числе Глинки. Он был хранителем физического кабинета и минералогической коллекции.

Увлеченность предметом и обширные знания обеспечили привязанность воспитанников к его наукам. Он водил экскурсии в Кунсткамеру, где экзотические, часто пугающие экспонаты приводили в восторг мальчиков.

В блок предметов словесности входили грамматика, история литературы, теория словесности, правила прозаических и поэтических сочинений, риторика. Таким образом, ученики не только обучались правилам языка, но и полностью погружались в него, обогащались за счет изучения литературы.

Они становились знатоками разных стилей, направлений, могли сами сочинять стихи и писать прозу.

Первым преподавателем российской словесности, как уже указывалось, был Вильгельм Кюхельбекер, «благороднейшее, добрейшее, чистейшее существо»[123 - Маркевич Н. А. Из воспоминаний // Глинка в воспоминаниях современников. С. 119.].

Считается, что он являлся одним из прототипов Ленского в «Евгении Онегине» Пушкина:

Поклонник Канта и  поэт.