Пришедшие с мечом

)]

Два французских офицера вздрогнули от неожиданности, услышав родную речь из уст низкорослого смуглого толстяка с черной бородой клином, в сером кафтане, войлочном колпаке и с образком какого-то святого на груди.

Пороховые бочонки стали взрываться с оглушительным грохотом, прервав допрос. Кони ржали, четыре десятка пленных втягивали голову в плечи, с опаской поглядывая на казаков. Когда шум немного утих, коротышка продолжил:

– Je rеp?te ma question: qui est cet officier qui a rеussi ? se sauver? Avait-il des papiers importants sur lui?

Капитан облизнул пересохшие губы и сказал, опередив лейтенанта:

– Je crois que vous parlez du gеnеral Zayoncek, mon… monsieur[6 - Повторяю вопрос: кто этот офицер, которому удалось сбежать? Были при нём важные бумаги? – Я думаю, вы говорите о генерале Зайончеке, госп… сударь (франц.

– Вот черт, Зайончека упустили! – сказал майор Степан Храповицкий, оборотившись к командиру гусар. – Ладно, в другой раз как-нибудь! Везите этих в Скоблево, там их получше расспрошу!

Поднатужившись, он забросил свое грузное тело в седло и умчался галопом, сопровождаемый двумя казаками.

* * *

С крыльца дома смоленского губернатора спустился польский офицер – яркий, как петух; окинул взглядом четырех мужиков, мявших в руках свои шапки, спросил, что им нужно. Один из мужиков, видно, набольший, твердо сказал, что им нужно видеть главного французского начальника, дело важное и секретное. Подумав немного, офицер приказал часовым обыскать просителей, после чего сам отвел их в помещение кордегардии.

– Генерал Барбанегр сейчас занят, – сообщил он. – Я его адъютант, полковник Костенецкий, вы можете изложить ваше дело мне.

Мужики переглянулись.

– Донести желаем, – снова заговорил набольший, – на барина нашего, Павла Ивановича Энгельгардта. Он ваших много побил, которые в Дягилево за харчами приходили, и мы место, где они закопаны, указать можем.

Поляк окинул их испытующим взглядом. Потом велел им ждать здесь: он должен доложить генералу и получить приказания.

– Только это, слышь, барин, – окликнул один из мужиков полковника, когда тот уже повернулся к ним спиной, – слово дай, что вы его не отпустите, как в прошлый раз!

* * *

«Москва, 29 сентября 1812 г.

Г. Маре, герцогу Бассано, министру внешних сношений, в Вильну.

Господин герцог, я получил ваше письмо от 23-го числа. Держите меня в курсе исполнения моих приказов о движении войск, отданных в Берлине и Данциге.