Дьявол против кардинала

Отец Жозеф дал ему понять, что на его месте не отверг бы такого предложения, но Ришелье все еще пребывал в нерешительности. Он долго и жарко молился, прося Господа вразумить его, дать ему знак. Люинь, конечно, с каждым днем приобретал все большее влияние в стране и при дворе, перед ним заискивали, его ненавидели и боялись, но судьба его предшественника – Кончини – еще не стерлась из памяти. Однажды Ришелье уже делал ставку на временщика, причем не заигрывая с ним открыто, – и что получилось? Теперь же ему предлагают ни много ни мало породниться с фаворитом.

Как бы колесо Фортуны, повернувшись в очередной раз, не подмяло его под себя…

Ришелье сообщил обо всем Марии Медичи, и та, не раздумывая, приказала ему согласиться. Мария все еще была напугана недавними событиями, несмотря на радушный прием, оказанный ей в столице. Чувствуя, как начинает ломить в затылке, Ришелье написал зятю и велел привезти дочь в Париж, пока ни о чем ей не говоря, якобы для представления ко двору.

Нельзя сказать, что письмо шурина обрадовало господина дю Пон де Курле.

После авиньонской ссылки он дал себе зарок: держаться подальше от двора и его интриг. Слава Богу, все остались живы, и для дочки сыскался жених – ее кузен Симон де Виньерон. Правда, он небогат, но и бедствовать им не придется. И вот теперь – пожалуйста, новые хлопоты. И все же после бессонной ночи, проведенной в мучительных раздумьях о судьбе – в конце концов, разве может человек знать, в чем его счастье? – он приказал дочери укладывать дорожные сундуки.

Загнав боль поглубже и стараясь о ней забыть, Ришелье сел в карету и поехал в гостиницу «Три лилии», где остановились его зять и племянница. Они занимали три скромных комнатки в верхнем этаже.

– Сейчас я пришлю к тебе ее, – хмуро сказал дю Пон де Курле, после того как они обнялись. – Скажи ей все сам, Арман.

Он вышел. Вскоре по коридору простучали каблучки, зашумели юбки, и дверь распахнулась.

– Дядюшка! – воскликнула Мари-Мадлен. Она подошла, присела и поцеловала ему руку.

– Ну, здравствуй, здравствуй! – Ришелье обнял ее и поцеловал в лоб. – О, да ты теперь просто красавица!

Девушка засмущалась. Они сели в кресла друг против друга. Ришелье любовался племянницей. Конечно, красавицей она не была, но обладала прелестью юности, живым взглядом темных глаз, нежной бархатистой кожей. Расспросив, как они доехали и устроились в столице, Ришелье перешел к делу.

– Ты уже невеста, – сказал он, – и у тебя появился жених.