Дьявол против кардинала

Денек выдался на славу: в небе ни облачка, легкий ветерок, застревая в верхушках деревьев, с шорохом выпрастывался из них и игриво целовал фрейлин в разгоряченные щечки: они играли в мяч, в кольца и жмурки. Зачинщицей игр, разумеется, была новоиспеченная госпожа де Люинь: ее резвые ножки в атласных башмачках неутомимо носились по траве, а суровая графиня де ла Торре гневно вскидывала брови и поджимала губы всякий раз, как из-под края ее платья показывались пышные нижние юбки и светло-зеленые чулки.

Анна Австрийская давно сменила фасон своих нарядов на французский, отказавшись от тяжелых испанских юбок на металлическом каркасе, в которых трудно было передвигаться.

Наконец фрейлины утомились и упали на подушки, разбросанные прямо на траве. Мари прислонилась спиной к дереву и запрокинула голову, глядя вверх, туда, где сквозь листву просвечивало небо.

– Как жаль, что с нами нет господина де Вио, – сказала она, отдышавшись, – я уверена, что он прямо сейчас сочинил бы нам премиленькие стихи: он так тонко чувствует природу!

– Вот и славно, что его здесь нет, – строгим тоном возразила Анна Австрийская, – вы ведь знаете, что король его не любит.

– Ах, король! Что он понимает в поэзии! Конечно, ему ближе ваш старичок Малерб со своим высоким слогом и неживыми героями.

– Теофиль? – оживилась сводная сестра короля Габриэль де Верней. – Вы столь близки, что называете его по имени?

– Что ж в этом странного? – Мари ни чуточки не смутилась. – Всех поэтов называют по именам: Гораций, Вергилий… А Теофиль в самом деле прекрасный поэт. Когда я читаю его элегии, то вспоминаю свой родной Кузьер, где провела детство: темный парк, пруд без всяких прикрас, ласточки носятся над дорогой перед дождем… А его стихи о любви! «Я вас поцеловал в неверном сновиденье, и пусть Амур еще огня не угасил, а все же поостыл мой неуемный пыл и распаленных чувств утихло возбужденье…»

– Боже, как интересно! – насмешливо сказала Антуанетта дю Верне.

– Ах, какая ты, Антуанетта! – с досадой отмахнулась Мари. – Это же вовсе не про меня. Вот послушайте, какой он написал мне мадригал!

– Как, уже? – в притворном ужасе воскликнула принцесса де Конти.