Давно минувшее

Отец всё же настоял, чтобы меня приняли в пятый (третий) класс, обещая оставить меня на второй год в следующих, более трудных классах. Так мы стали саратовскими гимназистками. Учиться было легко: у обеих отцовская подготовка давала себя знать. Обе мы быстро выдвинулись в ряды первых учениц, почти не готовя уроков дома. Единственное затруднение представляли уроки языков: мать не знала ни одного иностранного языка, отец их знал очень слабо.

Придя однажды из гимназии, я была поражена: в зале стоял рояль.

«Будешь учиться», – сказал отец.

 – Завтра придет учительница.

Действительно, на другой день к нам пришла молодая девушка, г-жа Т-ская. Больше всего мне нравились у нее глаза и волнистые волосы, короткие, вьющиеся. Тогда еще никаких «микадо» не носили и, немного привыкнув к ней, я спросила:

– Вы всегда подстригаете волосы? Зачем?

– Всегда. Слишком много женщины тратят времени на фасонистые прически…

– А у вас времени нет?

– Нет, дитя. Мне приходится много работать: я курсистка и должна весной держать экзамены.

Курсистку я видела в первый раз и совершенно не знала, что это такое. За обедом спрашиваю отца.

– Папа, что такое курсистка? Он рассмеялся.

– Прежде всего… человек. Такой же человек, как и ты, на двух ногах…

– Нет, это – нигилистка! – выпалила мать.

Дело запутывалось: я не знала и этого – что такое нигилистка. А отец досадливо отмахнулся: не то! Он очень терпеливо объяснил мне, что вовсе не все курсистки состоят в нигилистках, что женщины желают учиться не только в гимназиях, но и там, где учатся студенты, что им ставят в этом их желании препятствия и что, поэтому, курсистками делаются самые энергичные и самые передовые женщины.

Я только что хотела задать вопрос, а что такое нигилистка, – как снова вспылила мать:

– Ох, уж эти передовые! Ходят стриженые и с оборванными юбками…

Отец молча встал и ушел к себе. А мать всё волновалась и никак не могла успокоиться.

Г-жа Т-ская аккуратно приходила к нам три раза в неделю. Иногда она приносила книги и передавала их отцу.

Через некоторое время он их возвращал и между ними завязывался разговор, смысл которого я тогда не улавливала. Мелькали слова – «общество», «направления», «борьба». Иногда оба очень горячились, спорили… Если в это время входила мать, разговор быстро потухал.

В Саратове к нам весьма часто стали приходить гости. Устраивались даже вечера – с пением и танцами. Тогда моя учительница аккомпанировала или играла польки, вальсы и кадрили.