Симфония хруста

Думаю, если бы отец все-таки настоял на том, чтобы меня назвали Багетом, наш роман продлился бы дольше. А так… согласитесь, Бенджамин с Маслом – это звучит, по меньшей мере, смешно!

Мы познакомились в школе, куда родители отправили меня в надежде, что учителя выбьют из моей головы всю ту чушь, которая мешала моим занятиям пекарским делом. Пф, какая наивность… Я с удовольствием учился читать и писать, но только потому, что все это развивало мой внутренний мир. И позволяло усложнять разыгрываемые в нем бои, в которых я, само собой, всегда оказывался победителем.

Но не будем об этом. Цифры-мифры, буквы-фуквы… Все это скука, которая не заслуживает вашего внимания. А вот Бёр его определенно заслуживала. Она была невысокой, чуть полноватой и определенно развитой не по годам. В шестом классе на уроках физкультуры мы смотрели на то, как колышется при беге ее грудь, и думали каждый о своем. Луис мечтал потрогать ее. Анри нравилось, как она подпрыгивает. Жан хотел соврать, что они с Бёр уже целовались. А я размышлял о том, взорвутся ли они, если Бёр на них упадет.

Свою теорию «большого взрыва» я решил проверить на следующей же переменке, для чего и подставил радостно бегущей в буфет Бёр подножку. К моему разочарованию, взрыва не произошло. Я надеялся, что она хотя бы подлетит на них к потолку, если они пружинят, как матрас или батут. Но и тут мне не повезло. Кстати, не повезло и носу Бёр, который в результате соприкосновения с полом, несколько… испортился. Перелома, как позже подтвердила медсестра, не было, зато был громкий визг, рев, крохотная лужица крови и много-много истеричных всхлипов.

После такого я, как истинный джентльмен, само собой, должен был… нет, естественно, не жениться! Мне жаль, если вы не в курсе, но женятся обычно по другой причине. А мы всего лишь начали встречаться.

О, это был любовь.

* * *

Мы ждали медсестру, которая в этот момент покупала тайком от директора сигареты. Тихо тикали часы, блестели градусники в стеклянном стаканчике. С фотографии на столе на нас смотрел, улыбаясь беззубым ртом, младенец.

БАХ!

Было бы здорово написать, что это любовь, большая и, само собой, чистая, свалилась нам на головы, но на самом деле это были часы. И упали они только на меня.