Волчонок

Решил доказать, что такие, как он, не трусливее таких, как я.

– Такие, как он? – переспросил трибун.

– Ну да, идеалисты, верящие в Единого, Логос, Беспредельное и всякую подобную чушь. Он даже хотел сбежать из дома в Италию к чудаку Плотину[17 - Плотин (204/205—270) – античный философ-идеалист, основатель неоплатонизма. Пытался воплотить в жизнь идеи Платона – основать город философов Платонополь.], чтобы жить в его городе философов. Наверное, жаль, что у него не получилось.

– Возможно, он жив и в плену, – Регул попытался поддержать в декурионе надежду.

– Если так, может, он хоть поймет, что война сильно отличается от философских сказок про «стражей»[18 - Платон в своем диалоге «Государство» выделяет, в частности, сословие стражей (воинов), обеспечивающих внутреннюю и внешнюю безопасность государства.], – с горечью ответил грек.

Ксантипп и ангустиклавий ехали с угрюмыми лицами, но бойцы контуберниев Канута и Марка Лигна были еще угрюмее. Они думали только о виноградных лозах, которые ожидали их по окончании этого короткого похода.

– Вот надо было тебе сцепиться с Фритгерном, а? – бурчал Канут, обращаясь к Диею и злясь из-за испорченного дня рождения.

– Тебе-то что? Свет на нас клином сошелся?

– Да если бы не ваша потасовка, не пошли бы мы с теми ауксилариями «поговорить» и получили бы только за опоздание. А теперь трибун нам и драку припомнит.

– У тебя что с головой, Канут? Откуда он узнает? Кавалерист никому не сказал.

Он нам еще и помог! – бодрился Лигн.

– Не он, так еще кто-нибудь нашепчет, – не унимался Канут.

– Тише там, болтуны! – прикрикнул на бойцов центурион Тимей, огромный лаконец под два метра ростом.

Колонна легионеров продолжила движение, уже в молчании. Прошагав еще несколько часов, солдаты увидели, как садится солнце. Регул смотрел на закат, но не видел его красоты. Оне еще не решил, стоит ли сейчас останавливаться на привал. Ради их же безопасности делать этого не следовало.

Правда, традиция обязывала разбивать лагерь для ночевки и не устраивать ночных маршей в первую очередь потому, что в темноте почти невозможно разглядеть засевших в засаде воинов противника. Но ночевать в едва укрепленном временном лагере, когда крупнейший в округе гарнизон был абсолютно пуст, а граница открыта, было не менее опасно. Трибун посмотрел на небо – круглый лунный диск уже стал виден, а облаков почти не было. Что ж, тем лучше.