Победа в лабораторных условиях

Тогда Генрих догадался: компания решила подрисовать Добродетельной Магарет усы и ещё пару деталей, а потом понаблюдать за реакцией руководства школы на утреннем построении. Генрих ещё ниже пригнул голову, предпочитая не видеть художеств, но зато остаться необнаруженным.

Сначала всё шло отлично. Компания гоготала, пахло краской. Уродование статуи – всё, что их занимало. Но потом Рик сказал:

– Сиськи поярче обведи! – и пошёл по кругу, чтобы насладиться результатом.

Генрих быстро прикинул. Останется на месте – его зажмут и побьют с гарантией.

В этот момент дверь питейного заведения распахнулась, мужик отлетел и приземлился точно в кучу навоза. Рик и компания отвлеклись, заржали, и Генрих решился – резко вскочил на ноги и, не оглядываясь, рванул в сторону центра. Домой этих придурков он вести не собирался.

– Мортон! Да это Мортон! – крикнул Рик. – Лови гадёныша!

Генрих нёсся, не оглядываясь назад. Он знал трущобы как свои пять пальцев, без труда срезал путь, перепрыгивал через бочки, обходил кругом вонючие свалки, но всё равно слышал за спиной ругань, топот и грохот.

– Иди слева, загони его в яму! – послышался крик.

Дыхание уже начинало срывать, но соображал Генрих по-прежнему хорошо. Они разделились. Слева и правда можно зайти – будет плохо. Пригонят к городской выгребной яме – он в жизни не отмоется.

– К яме! – повторил кто-то радостно. – К яме его!

И тогда Генрих принял волевое решение. Не позволит он загнать себя в яму. Пусть так бьют. И он, словно не услышав криков, побежал налево, точно навстречу половине преследователей. С длинным жилистым Лином он столкнулся на перекрёстке, Лин выбросил вперёд узловатый кулак, Генрих увернулся, сделал подножку. Лин рухнул, но потащил его за собой, и они оба покатились в пыли. Генрих ещё нанёс Лину пару болезненных ударов, но потом налетели остальные, и он скорчился, защищая голову и живот.

Даже Рик дохромал – Генрих слышал его низкое противное гоготание.

Сначала сверху и с боков сыпались удары. Потом полетели плевки. Генрих сжимал зубы, закрывал глаза и просто ждал. Ему было больно – но он знал, что это закончится. Закончится – если не сопротивляться.

– Ща я его обоссу, – объявил Рик, когда остальные устали пинать Генриха.

Компания захохотала.