Победа в лабораторных условиях

Он ушёл с фабрики, получив от мастера расчёт и затрещину, а потом впервые приступил к работе у дядьки Ратмира. Его мастерская располагалась в том же квартале, но через три дома, на первом этаже. От входа начиналась маленькая комнатка, вроде лавки – на стенах висели самые разные часы, под стеклом в витрине стояли коробочки: табакерки, музыкальные шкатулки – и механические игрушки. За витриной была дверь в рабочую комнату – там Генрих осматривался с восторгом полчаса. Здесь был и огромный, весь в подпалинах стол, и незнакомые приборы, и всевозможные лупы (ручные и с ремнями, чтобы закреплять на глазу), и маленькая плавильная печь, и тигли, и стеклянные прозрачные колбы, и держатели для них, и… Всевышний, да чего там только не было!

Из мастерской вела ещё одна дверь, запертая на навесной замок.

– Фартук надевай, защитные очки бери – и иди сюда.

Он положил перед ним грубо выплавленную шестерёнку размером с половину ладони, напильник, кусок наждачки и чертёж.

– Размеры проставлены, линейку найдёшь. Шлифуй точно под размер, ни больше, ни меньше. Доделаешь – объясню, зачем она нужна.

И Генрих, сев на табурет, занялся делом.

Оказалось, что шестерёнка нужна в сложный заводной механизм большой куклы. Генрих вставил её на место, дядька Ратмир повернул медный ключ, и кукла подняла по очереди одну и вторую руку. В её туловище, оголённом сзади, было ещё достаточно места, и Генрих понял – теперь они будут собирать остальные части, чтобы она двигала не только руками.

Удивительная это оказалась работа. Пять часов пролетали как один. Дядька Ратмир бывал иногда добрым и улыбчивым, иногда злым, но ругался только за две вещи: когда Генрих бывал неаккуратен и когда он не задавал вопросов.

– Вопросы, малец, это основа обучения, – говорил он. – Не могу я залезть тебе в черепушку и понять, что у тебя там. Не знаешь – спрашивай. Сомневаешься – приводи доводы.

Впрочем, глупых вопросов он не поощрял, но Генрих их старался избегать.

В конце первой недели дядька Ратмир на полном серьёзе протянул ему тысячу кредитов – стопку помятых купюр, и Генрих впервые испытал неловкость от того, что берёт деньги. Ему казалось – это он дядьке Ратмиру должен. Но тот проворчал:

– Куклу забрали сегодня, расплатились. Хорошо вышло. Завтра я буду ремонтом заниматься, а ты сядешь чертить такую же, но попроще.