Темные машины

Самое невыносимое, что ублюдок комендант был прав: дочка выглядела вполне довольной, когда покидала дом, в котором родилась и безвыездно жила до сих пор, а с родителями и Большим прощалась так, будто их ожидала необычная и счастливая судьба, только трое из четверых этого не осознавали.

Какое там осознание! Боль, колом вонзившаяся в сердце и застрявшая в глотке, мешала старику даже думать. Но лекарство… лекарство было где-то совсем рядом, и он почти нащупал его. Не это ли имели в виду предавшие его детки и личный ангел смерти, в наличие которого он вдруг поверил, точнее, почувствовал его присутствие за левым плечом? Ангел, гораздо более вежливый, чем господин комендант, едва ощутимо похлопал его по затылку и сказал тихим шепотом в самое ухо: «Готовься».

Старик был готов. Кое-кто удивится, когда узнает, до какой степени он готов. Но больше всего он удивил самого себя, потому что не испытывал никакого желания спрятаться, как обычно, в сумерках сознания и переждать самое нестерпимое. Вот теперь его встряхнуло по-настоящему.

У него оставалось еды на несколько дней, а если существовать совсем впроголодь – на несколько недель. Вполне возможно, у него были серьезные проблемы с мочевым пузырем. А больше никаких забот. Очевидно, кое-кто думал, что с него еще не достаточно.

Он смотрел, как грузовик и пикапы сворачивают к дому. Многовато гостей для одного дня. Ему не до них. Он не в том настроении, чтобы проявить гостеприимство. Хватит притворяться паинькой. Спокойного сна уже не будет никогда.

– В гробу я вас видел, твари, – прошептал старик и отложил в сторону бесполезные книги.

Затем взял автомат, присоединил магазины и двинулся навстречу судьбе.

Глава четвертая

Большой впервые оказался за пределами мирка, исхоженного вместе с отцом вдоль и поперек, и теперь не мог оторваться от картинки за окном автобуса. После чахлого леса из серо-синих деревьев по сторонам тянулись равнины с рядами башен, машущих тройными крыльями. Некоторые, правда, не махали, а напоминали гигантские цветы, высохшие и почерневшие.

Поля с башнями сменялись другими – усеянными одинаковыми темными прямоугольниками, местами отражавшими небо цвета старого кровоподтека, а местами черными, словно пустые могилы.

Правильная периодическая структура, заключенная в этих неестественных пейзажах, действовала на Большого, как гипнотизирующий ритм или как числа, способные, прирастая, повторяться до бесконечности. Он почти погрузился в транс голой безжизненности.