Первые партизаны, или Гибель подполковника Энгельгардта

Ополченцы вооружены были очень длинными пиками и саблями. Были ещё мушкеты кавалерийские и несколько пистолетов.

Все верхами на лошадях, и ходили они около Катыни, около Надвы, Рудни и не дошли до Витебска только пять верст, разъезжая по лесам и забирая мародёров.

* * *

Вот совершенно реальный случай, записанный Григорием Дмитриевичем Лесли.

Григорий Дмитриевич Лесли приказал казакам взять у мужика овёс. Тот никак не хотел давать – жалко было, и всё тут.

Мужик сей даже лег на копну овса, с коей никак не мог расстаться, лег, широко раскинув руки.

Казаки стали разбирать кругом него овёс, выдирая его из-под мужика большими клочьями.

Когда весь почти овёс был уже забран казаками, мужик увидал это, махнул рукой и пошел прочь.

Григорий Дмитриевич, глядя на эту презабавнейшую сценку, тихо и заливисто смеялся.

А через несколько минут мужик уже не тужил совсем и даже сам помогал казакам разбирать свой двор, только бы ничего не досталось басурманам.

* * *

Один партизан-ветеран (звали его Фёдор Заяц), дворовый человек Александра Лесли, рассказывал следующее:

«Как эти бродяги (то бишь мародёры) придут куда-нибудь в деревню, человек с десять или более, грабить скот или забирать хлеб; как узнаем, отрядят нас человек сорок или сколько нужно, мы обскачем их и, как мы не присяжные солдаты, то не острым концом, а тупым хорошенько хватишь басурмана, то он и бросает ружьё, кричит «пардон».

Тогда у них отберут всё оружие и соберут с другими в кучи и погонят плетьми, как баранов.

И ни одного не убили.

И как сдадутся в плен, то уже не обижают их. И так ведь обиженные!

А вот подполковник Энгельгардт, что из Пореченского уезда, сказывают, в плен живыми никогда никого не брал. Басурманов или топил, или в землю закапывал… живьем, между прочим.

Уж очень лют он был на врага.

Кажись, его можно понять?!»

* * *

Рассказ Петра Дмитриевича Лесли:

«Как-то в охоте за неприятельскими курьерами, отбили мы карету, которая отчаянно быстро летела в главную квартиру Наполеона.

Сия добыча досталась нам где-то в сорока верстах от Смоленска. Я под конвоем велел транспортировать в город Белый, который, как известно, французами не был захвачен, а сам отправился далее, по своим партизанским делам.