Кагуляры

Были, конечно, в толпах, орудовавших в тот день, и бескорыстные энтузиасты, к каковым я отношу себя и своих друзей – у нас были самые чистые помыслы. Мы думали лишь о крушении демократии, а не о заработке. Ручаюсь!

И вот, к пяти часам, как было условлено на собрании в «Аксьон Франсез», все двинулись к площади Согласия. Мы стояли там по меньшей мере пять часов и отбили все атаки брошенных на нас негодяев-фликов – все до единой! Конечно, мы не смогли устоять, когда уже ночью, в полной темноте, выехали на мотоциклетках автоматчики и стали в упор нас расстреливать, но это было ночью, а днём мы держались блестяще.

Первыми, как и было спланировано маршалом д’Эспере, выкатилась на мост колонна инвалидов-колясочников. Орали они вовсю, били костылями и палками по металлической обшивке своих колясок, так что шума производили предостаточно, и зрелище было чрезвычайно эффектное – уверяю вас. И лозунги, кстати, были очень славные.

Правдивые, честные, искренние лозунги – ничего не скажешь. А под еврейскими ублюдками, правящими Францией, в первую очередь подразумевался великий жулик и прохвост Саша Ставиский, к чьим похоронам и было приурочено наше выступление, в авангарде которого шли инвалиды из «Боевых крестов».

Инвалидов, ясное дело, никто не тронул. Но когда вслед за колясочниками появились колонны королевских молодчиков и членов «Солидарности» (кстати, среди участников последней вдруг оказалась изрядная доля жителей Северной Африки – ай да Коти, ай да молодец!), то навстречу им была выслана конная полиция.

Наши ребята встретили проклятых фликов достойно и даже героически. По сигналу Филиоля (да, того самого, что впоследствии получил кличку Убийца) они с наточенными бритвами стали кидаться под ноги лошадям, и хваленая конная полиция дрогнула, а затем отступила.

Затем силы правопорядка пошли на нас пешим строем, но и к этому мы подготовились – молодчики, «Солидарность» и примкнувшая к ним студенческая молодежь отломали чугунные прутья от решеток в саду Тюильри и пошли в рукопашную, так что трусливые флики опять бежали.