Русское

Безусловно, некоторых из них обратили в рабство незаконно, за то, что они не сумели заплатить всю требуемую дань. Но едва ли кто-то станет беспокоиться из-за этого здесь. К тому же они были добрые славяне, работящие смерды, именно такие ему всегда и требовались.

Новые рабы должны были прибыть в Русское в начале лета.

Нашлись и поселенцы. Он собирался отдать в кортому часть своих новоприобретенных земель и сумел залучить к себе три семьи, разоренные новыми налогами; люди были только рады получить хорошие наделы на сносных условиях.

«В целом татары были ко мне добры», – с усмешкой подумал он.

В первое воскресенье апреля началась оттепель.

Каждый день на голубом небе светило теплое солнце. Вскоре, по мере того как стала обнажаться из-под снега земля, рядом с тоненькими бурыми ручейками начали появляться огромные откосы серой слякоти. На реке, там, где истончился лед, кое-где показались бурые и зеленоватые грязные участки.

В среду на той неделе, оглядывая местность с крыльца, он заметил маленькие черные проталины – холмики плодородного чернозема, пробивающиеся из-под снега на восточном берегу реки.

И тут, когда он переступал порог, боярину Милею показалось, будто кто-то вонзил ему нож в сердце.

Он замер, прижав руку к груди. Но не могло же сердце у него отказать, он еще не настолько стар. Он сделал глубокий вдох, но не почувствовал боли, да и дышал вполне свободно. Он посмотрел на руки: не посинели ли кончики его пальцев, как бывает при сердечных недугах? Но все было как всегда.

Боярин осторожно вышел со двора, поплотнее запахнув меховую шубу, хотя на улице было тепло. Более ничего странного с ним не случилось. Он обошел деревню и отправился к старосте.

Староста собирался за реку, и Милей решил отправиться с ним. Они с грехом пополам перебрались на другой берег в маленькой лодке-долбленке. Тут-то и произошло что-то странное. Едва Милей ступил на восточный берег, как ноги словно бы охватило пламя. Он сделал еще шаг, другой – и вскрикнул от боли.

– Что с тобой, господин? – Старый управитель изумленно смотрел на него.

Милей в ужасе уставился на свои ступни:

– Точно огнем объяло… когда я из лодки вышел… У тебя ноги не болят?

– Нет, боярин.

Он попытался было сделать еще шаг, но его пронзила столь невыносимая боль, что дальше идти он не смог.

– Возвращаемся, – простонал он, и озадаченному управителю пришлось перевезти его на лодке обратно.

Чрезвычайно встревоженный вернулся боярин домой. Там он осмотрел свои ноги.