Русское

Боярину случалось вести дела с баскаком, и он считал Петра-татарина проницательным и хитроумным, но немногословным и сдержанным человеком.

«Какой бы нам, – заметил Милей в беседе со своими сыновьями, – прок получить от моего приятельства с этим татарином-христианином?»

В течение нескольких месяцев он старательно обхаживал и улещивал Петра. Он немало разузнал о татарине. Милею стало известно, что Петр крестился по предложению ростовского управителя. «Есть там такие ханские слуги, что веруют в Христа. Не сказать, что самоглавнейшие, но все же почет свой имеют, а татарские власти считают, что это полезное дело, ежели кое-кто из начальства исповедует веру той страны, которой татары правят.

Первый замысел пришел ему в голову, когда он узнал, что у татарина есть незамужняя дочь.

Старший сын Милея уже был женат, и пока у него родились две дочери. Младший же его сын, красивый юноша по имени Давыд, был холост.

– Как ты на это посмотришь? – спросил он сына.

Некоторые русские князья к тому времени уже успели жениться на татарских княжнах.

– Наши предки на ком только не женились, от саксонок до половчанок, – с усмешкой добавил Милей. – Что б и тебе не жениться на татарке?

Существовали и другие соображения.

До Милея дошли слухи, что татары собираются идти войной на юго-восточные земли, на Кавказ.

– Они хотят напасть на Азербайджан, – сказал он юноше. – Я знаю, ты же не прочь поучаствовать в таком набеге, да и добычу можно там захватить богатую. Если породнишься с татарином, сможешь рассчитывать на высокие посты и покровительство.

Сын не возражал, и, к удивлению Милея, Петр-татарин тоже с легкостью согласился на этот брак.

Сыграли свадьбу. Татарин дал за дочерью немалое приданое. Перед ними открывались радужные перспективы.

Но Милей никак не мог ожидать удачи, которая вскоре ему выпала.

Два месяца тому назад, в начале лета, к нему обратился Петр и объявил:

– Я намерен пожертвовать деньги на небольшой монастырь с несколькими монахами и маленькую церковь. Можешь посоветовать мне подходящее место?

Монастырь! Даже Милей не осознавал, сколь богат татарин и сколь глубоко проникся он христианскими истинами.

– Через две недели, – заверил его Милей, – я, пожалуй, сыщу потребную тебе землю.