Русское

За день до отъезда боярин Милей собирал кортому.

Ему приносили мешки с зерном и поросят. Половину свиней обычно забивали до прихода зимы. Ему приносили ягнят и козлят. Одна семья, решившая платить ему не оброком, а деньгами, принесла связку беличьих шкурок, ибо в это время в этих землях они принимались к расчету вместо мелкой монеты.

Ему приносили бобровые шкурки, которые он мог потом продать.

Ему нравилось смотреть на крестьян с их живностью. У молодых бычков еще не сняли с шеи деревянные ботала, которые повесили, выгоняя животных пастись в лес после уборки урожая.

Печальный сухой перестук далеко разносился в осеннем воздухе, когда бычков притаскивали под барские очи.

Милей, хотя и довольный кортомой, ощутил какую-то грусть при мысли, что ему придется уехать из этого местечка. Когда уплата кортомы подходила к концу, почти в сумерках, он встал с места, махнул тиуну, что, мол, хочет побыть один, и вышел за околицу – последний раз прогуляться по речному берегу.

Повсюду пролегли длинные тени, деревья казались особенно высокими, ничто не нарушало тишины.

Он удивился, хотя и не разгневался, когда перед ним на тропинке появилась та самая девица. Под ними простиралась медлительная, поблескивающая, словно стекло, река. Он понял, что она хочет говорить с ним, и остановился.

На сей раз она поглядела прямо на него своими странными глазами, в которых таилась тщательно скрываемая грусть, и промолвила:

– Возьми меня с собой, господин.

Он изумленно уставился на нее:

– Куда?

– В Новгород. Разве ты не туда едешь?

Он кивнул.

– Тебе здесь плохо? – тихо спросил он.

– Мне надо отсюда уехать.

Он с любопытством посмотрел на нее. Что же ее тревожит?

– Отец дурно с тобой обращается?

– Может быть. А может быть, и нет. Какая тебе разница? – Она глубоко вздохнула. – Возьми меня с собой.

– Ты Новгород хочешь посмотреть, ведь так?

– Я хочу уехать с тобой.

В ее словах, жестах, выражении лица читалось отчаяние.

Раньше ничего подобного он не замечал, и будь он помоложе, то, может быть, даже слегка оробел бы. Она была похожа на русалку, выплывшую из реки, чтобы потом являться ему неотступно, точно призрак. Но все же она владела собой.

Он вообразил ее тело.

– А что скажет твой отец?

Она пожала плечами.

Так вот в чем дело! Пожалуй, он догадался. Он посмотрел на нее спокойно и вместе с тем откровенно, не так, как раньше.