Русское

Спустя несколько мгновений она вдруг ощутила резкую боль, а потом услышала его стон:

– Да, птичка моя, ты же знала. Ты всегда знала.

Знала ли она? Шептал ли тихий голосок у нее в душе, что она всегда знала: это рано или поздно случится, и тоже втайне всегда хотела этого?

Она хотела расплакаться, но, как ни странно, в эту минуту не смогла.

Она даже не могла его возненавидеть. Ей ничего не оставалось, кроме как любить его.

Кроме него, у нее ничего не было.

На следующее утро, на рассвете, она вышла на заснеженную улицу.

День обещал быть погожим. Небо было бледно-голубым. Надев снегоступы поверх прочных валенок, она с трудом двинулась к высокому речному берегу. Край его поблескивал в солнечных лучах, а внизу рассветное солнце позолотило лес.

Навстречу ей брел оборванный человек. Это был один из вятичей. Сильно наклонившись вперед, он тащил за собой вязанку дров на маленьких санках. Он устремил на нее пронзительный взгляд темных глаз из-под нависших седых бровей. «Он знает», – подумала она.

Она и представить себе не могла, что люди в деревне не догадываются, что? свершилось над ней прошлой ночью.

Бородатый крестьянин молча прошел мимо, не промолвив ни слова, словно хмурый пожилой монах.

В воздухе слабо чувствовалось дуновение ветра, но было очень холодно. Толстая шуба уберегала ее от стужи, однако она странным образом ощущала под нею собственное тело, нагое и покрытое синяками.

Она повернула назад.

В нескольких шагах она заметила березу. Ветви у нее по-зимнему оголились, но в лучах восходящего на востоке солнца ее серебристая кора сияла.

Черные ребристые отметины на белой коре напомнили ей о родной, южной земле. «Ты словно создана из снега и льда, – подумала она, – но внутри тебя по-прежнему тепло».

Береза была деревом стойким, отважным и выносливым. Она росла везде, где только можно, в любых условиях, на месте сожженных или срубленных деревьев. «Я буду такой же, как она, – мысленно поклялась Янка. – Я выживу».

Медленно побрела она назад в избу.

С порога на нее уставилась соседская старуха.

– Может быть, она знает, а может быть, и нет. – Сама того не осознавая, Янка произнесла эти слова вслух.

Она решила, что ей безразлично, пусть тайное станет явным.

Она вошла в дом.

Отец был в горнице. Он сидел на скамье и ел кашу. Он поднял на нее глаза, но не промолвил ни слова.

Спустя несколько дней это повторилось снова, на следующий день – опять.

Ее отношение к происходящему озадачивало ее саму.