Сарум. Роман об Англии

Абрикосы не прижились, а вот персики укоренились и вскоре принесли урожай румяных сочных плодов, дотоле невиданных в Саруме.

Однажды Портий спросил у Мэйв, где местные жители собирают мед.

– В лесу, – ответила она.

Портий удивленно покачал головой и велел Нумексу установить шесть небольших глиняных горшков на солнечном склоне, у каменной стены сада, и провертеть в стенках каждого горшка шесть дырочек.

– А это еще зачем? – удивленно спросил Нумекс.

– Для пчел, – объяснил Портий.

Никто не верил, что пчелиный рой можно заставить жить в горшке.

– Вам, римлянам, во всем порядок нужен, – возмутилась Мэйв. – Вот увидишь, пчелы тебе подчиняться не станут. Знаешь, сколько они летают, бедняжки, пока удобное местечко в лесу не найдут?

Портий только улыбнулся. На следующий год несколько пчелиных роев поймали и перенесли в горшки. К удивлению местных жителей, пчелы никуда не улетели.

– Вот что значит римская смекалка, – сказал Тосутиг Мэйв.

Бальба-красильщик вызвался стать пасечником.

– Я красками насквозь пропитался, пчелы меня не тронут, – заявил он Портию.

И в самом деле, пчелы красильщика не жалили: то ли их отпугивал едкий запах мочи, применяемой для окрашивания и отбеливания шерсти, то ли Бальбу сделала неуязвимым продубленная красителями кожа.

– Пчелы вони не любят, – серьезно объяснил Нумекс.

Но больше всего Тосутигу понравились фазаны – необычные длиннохвостые птицы с маленькой головой и золотисто-коричневым оперением.

– А что с ними делают? – спросил тесть.

– На них охотятся. У фазанов очень вкусное мясо, но их надо несколько дней провешивать, – объяснил Портий.

Двести фазанов, привезенных из Галлии, выпустили в лес, и они быстро обосновались в окрестностях Сарума.

– Надо же, мой зять даже охотничьи угодья улучшил! – восторгался Тосутиг.

Однако самых больших перемен Портий добился на взгорье. Его нововведение существенно повлияло на жизнь Сарума в последующие полторы тысячи лет.

Овец в Саруме было много, Портий заметил это сразу.

В то время на острове существовала всего одна, древняя порода – соай: мелкие, худые и выносливые животные с короткими хвостами и гладкой бурой шерстью, прекрасно приспособленные к жизни на взгорье. Римляне считали их примитивными, потому что в имперских провинциях разводили много разных пород: в испанской провинции Беатика и в Малой Азии – рыжих, в Иберии – черных, но самое драгоценное, белое руно получали от тарентских овец из Южной Италии.