Париж

– В прошлом году я там строил пути, – сказал Тома, всматриваясь в набросок. – Да-да, вот эти рельсы, пар от поездов. Все так, как в жизни.

– Спасибо.

– Но почему вы стали рисовать железную дорогу?

– А почему нет? Моне тоже написал несколько видов Сен-Лазара.

– Значит, вы тоже из тех, кого зовут импрессионистами?

– Можете называть меня так, если хотите. – Художник легко и часто улыбался. – Между прочим, этот термин сначала появился в качестве оскорбления. Но никто не знает, каково его точное значение.

Половина из тех, кого так называют, себя к импрессионистам не относят.

– Вы здесь живете?

– В основном. Весной я был в Голландии, в городе Роттердаме. Может, скоро опять туда вернусь.

– Как ваше имя, сударь?

– Норберт Гёнётт.

– Вы знакомы с месье Ренуаром?

– Да, я хорошо его знаю. Даже позировал ему.

– Меня зовут Тома Гаскон. Живу на Монмартре. Я монтажник-металлист и принимал участие в создании статуи Свободы.

Они обменялись рукопожатием. Тома не мог оторваться от наброска.

– Мне все равно непонятно, почему вы решили написать железнодорожный вокзал.

– А вы считаете, художники должны писать только богов и богинь в прелестных итальянских ландшафтах?

– Ну, не знаю…

– Многие ждут от нас именно этого. Но что я пытаюсь сделать, и Моне, и другие, так это нарисовать окружающий нас мир. Нарисовать то, что мы действительно видим.

– Но вокзал – это же совсем не красиво…

– Вам известны какие-либо писатели?

– Я был на похоронах Виктора Гюго.

– Я тоже. Странно, что мы не встретились там, – пошутил художник. – Несомненно, Гюго был великим человеком. Но лично я предпочитаю другого автора того поколения, и это Бальзак. Он пытался описать ту реальность, которая его окружала, начиная с самого богатого аристократа и заканчивая последним бедняком на улице, а также всех мужчин и женщин между ними – адвокатов, лавочников, шлюх, попрошаек. Мы называем это реализмом. Некоторые из тех, кого считают импрессионистами, тоже работают в этом направлении.

Ренуар писал посетителей ресторана «Мулен де ла Галетт». Я пишу множество разных вещей, включая поезда и вокзалы. А что касается красоты, то что она такое? Для меня железная дорога прекрасна. Потому что мы не живем в мире нимф, фавнов и классических богов. Мы живем в мире железных дорог, паровых машин и мостов, они – дух нашего времени. Это новый и удивительный мир, и жить в наше время – настоящее приключение. – Он ухмыльнулся, глянув на Тома.