Лондон

Сам Силверсливз был привередливым едоком. Он постоянно омывал руки в чаше с розовыми лепестками. Ел медленно, откусывая понемногу. И все же, как заметил Леофрик, таким вот изящным образом он поглотил удивительно много пищи. Вино в глиняных кувшинах тоже оказалось превосходным – лучшее, из парижских окрестностей. Леофрик выпил достаточно, чтобы ему почудилось, будто три носа, гулявшие туда-сюда над пищей, стали длиннее прежнего.

Наконец подали фрументи[17 - Сладкая пшеничная каша на молоке с корицей.] – сладкое блюдо с фигами, орехами и приправленным специями вином.

Он начал издалека. Говорили все больше о вторжении и гадали о скорых новостях.

– Конечно, – начал он задумчиво, – я, как нормандец, знаю кое-кого из окружения Вильгельма. – И назвал де Монфора, Мандевиля и еще ряд доверенных лиц нормандского герцога. – Кто бы ни победил, на нашем деле это вряд ли отразится.

«Но не на моем», – уныло подумал Леофрик.

Силверсливз помолчал, предоставляя саксу погрузиться в его печальные думы.

– Один из моих сыновей, – заявил он непринужденно, – хочет жениться на вашей дочери. – И прежде чем Леофрик успел сформулировать подобающий ответ, продолжил: – Мы не нуждаемся в приданом – лишь в вашем добром имени.

Леофрик задохнулся. Это было настолько же удивительно, насколько любезно. Однако с дальнейшим ничто не могло сравниться.

– Я также предлагаю сделку, которая может быть вам небезынтересна.

Леофрик на короткое время лишился дара речи. Ознакомившись с письмом, где Силверсливз заявлял, что может быть ему полезен, он осознал его могущество, но услышанное превосходило всякие мечты.

– Но почему? – спросил он.

Силверсливз удостоил его как бы прочувствованной улыбки и мягко ответил:

– О, исключительно во имя любви.

Избавиться от долгов! А то и спасти имение благодаря союзу с этим нормандцем в случае победы Вильгельма!

– Который же сын желает мою дочь? – уточнил он угрюмо.

Силверсливз выглядел удивленным.

– Я думал, вы знаете. Анри.

И Леофрик, испытав колоссальное облегчение, что не Ральф, едва ли заметил холодный взгляд молодого Анри.

Но он не мог согласиться даже при столь заманчивых перспективах.