Нью-Йорк

С ним было легко, потому как он, хотя и требовал порядка, всегда объяснял, чего хочет, и если оставался доволен, то говорил мне. С людьми, которые к нему являлись, он всегда был обходителен, и все же я видел, что за его хорошими манерами скрывалось честолюбие.

– Губернатор должен оставить след, – так он однажды выразился.

В частности, он горел желанием укрупнить англиканскую церковь Троицы и часто принимал членов приходского совета, куда входил ряд виднейших купцов. Он выделил этой церкви большой земельный участок в западной части города.

И еще вымостил Бродвей красивым булыжником на всем протяжении от церкви Троицы до Боулинг-Грин, что перед фортом. Он также поставил англиканских священников в кое-какие пресвитерианские и голландские церкви – и это очень не понравилось тамошним прихожанам. «Джентльмены! – сказал он им. – Простите, но такова воля королевы». Все это было частью его плана. Однажды я присутствовал при его разговоре с приходским советом церкви Троицы. «Нью-Йорк – английское название, – заявил он, – и мы ожидаем, что вы и англиканское духовенство сделаете его английским по сути».

Он не ведал гордыни, однако во всем любил стиль. В губернаторской резиденции в форте имелись приличные помещения, но не было элегантности. «Это дом никуда не годится», – говорил он. Однажды мы взяли лодку и отправились на Нат-Айленд, до которого рукой подать от оконечности Манхэттена, и он, прогуливаясь там под каштанами, сказал мне:

– Восхитительное место, Квош. Восхитительное!

И, не теряя времени, затеял на невысоком холме строительство красивого дома.

Вскоре остров уже назывался Губернаторским.

За это, конечно, пришлось платить. Однако налог на городские укрепления как раз принес свыше тысячи фунтов – вот он и воспользовался. Кое-кто из купцов-налогоплательщиков негодовал, но ему не было дела.

– Сейчас на нас никто не нападает, – заявил он.

За это время я от случая к случаю виделся с мисс Кларой и остальным семейством, но о Госпоже речь больше не заходила, пока однажды я не повстречал на Уолл-стрит Яна.

– Она вернулась, Квош, – сказал он. – Вернулась и выяснила про все губернаторские дела против голландцев и ради англикан. Через три дня объявила, что больше не вернется, и снова отправилась в Скенектади. – Яна разбирал смех. – Благослови Господь лорда Корнбери!

А у меня тоже была причина благодарить его светлость. Однажды он заметил, что я смурной, и спросил, в чем дело, и я сказал, что гадаю о судьбе моего Гудзона.