Нью-Йорк

Пройдя по Бродвею и восхитившись церковью Троицы, они направились на север по дороге, повторяющей древний индейский тракт, и шли, пока не приблизились к старому пруду.

– Пару лет назад на востоке были сплошные болота, – сообщил купец. – Но мой друг Рузвельт купил эту землю, и полюбуйтесь, какая она теперь.

Участок был осушен, и по нему пролегла красивая улица.

Такой успех впечатляет, заметил адвокат. Он-то слышал, что нью-йоркская торговля в последние годы переживает упадок.

– С торговлей нынче плохо, – признал купец.

 – Сахарные плантаторы в Вест-Индии оказались слишком жадны и учинили перепроизводство. Многие разорились, поэтому нашему собственному делу, которое сводится в основном к поставкам для них, был нанесен серьезный удар. Да еще эти проклятущие ребята из Филадельфии поставляют им муку дешевле, чем можем позволить себе мы. – Он покачал головой. – Скверно!

Бостонец не сумел подавить улыбку при известии о нынешних неприятностях Нью-Йорка – тот уже полвека обворовывал бостонскую торговлю.

– Но вы справляетесь? – спросил он.

– Я торгую всем, – ответил кузен. – Рабы по-прежнему идут хорошо.

Элиот Мастер промолчал.

На обратном пути они миновали Милл-стрит, и Дирк Мастер показал на стоящее там здание.

– Это синагога, – непринужденно объявил он. – Неплохое строение. У них, знаете ли, две общины: сефарды, прибывшие из Бразилии первыми, – вполне себе джентльмены – и ашкенази, то бишь немцы, – не джентльмены, но их больше. Поэтому они выбирают президентом конгрегации ашкенази, но службы проводят сефарды.

Бог знает, понимают ли их немцы. Забавно, правда?

– Не думаю, что в вере есть что-то забавное, – негромко заметил адвокат.

– Нет. Разумеется. Я не это хотел сказать.

Возможно, и не это. Но бостонцу показалось, что он уловил в купце толику моральной беспечности, и это подтверждало правильность его соображений насчет жилета.

Они собрались проститься, когда Дирк Мастер вдруг остановился и наставил палец с криком:

– Вон он!

Видя недоумение Элиота, он улыбнулся.

– Этот чертенок, – объяснил он, – мой сын.

Адвокат оцепенел от ужаса.

Элиот Мастер никогда не признался бы в том, что у него есть любимчики, но из своих пятерых детей больше всех любил Кейт. Она была самая смышленая, хотя порой он сокрушался, что такие мозги понапрасну достались девочке. Ему нравилось, что женщины в его семействе умели читать и писать, но пусть их грамотность не превышает допустимых пределов.