Ирландия

Их занимало только то, что касалось их самих, а не какие-то отвлеченные рассуждения.

А еще было в Морне что-то такое, чему трудно дать определение. Это проявлялось и в его любви к музыке – он прекрасно играл на арфе, – и в его внешности, но дело было вовсе не в его загадочной красоте. Даже в юности Морна уже обладал достоинством старого Фергуса, но тут крылось и нечто большее, некое магическое свойство, что притягивало к нему людей. В нем текла кровь королей.

Они долго сомневались, стоит ли рассказывать Морне о его королевских предках.

Дейрдре вообще не хотела ничего говорить.

– Ничего хорошего он от них не получил, – твердила она, – кроме своего отца.

Королевскую кровь она считала скорее проклятием, чем благословением. Но Фергус не соглашался с дочерью.

– Мы должны ему сказать, – возражал он.

Морне было десять, когда его дед наконец заговорил на эту тему.

– В твоем отце текла королевская кровь, по материнской линии, – сообщил он однажды мальчику. – Но добра ему это не принесло. Верховный король невзлюбил его.

Именно король послал Финбара убить твоего отца.

– А меня верховный король тоже возненавидит? – спросил мальчик.

– Да он, наверное, давно и забыл о твоем существовании, – ответил Фергус. – Если так, тем лучше для тебя. Здесь, в Дуб-Линне, ты в безопасности, – добавил он, и когда мальчик кивнул, старый вождь решил, что Морна все понял правильно.

Что же касалось роли его матери в ссоре с королем и смерти Конала, Фергус строго-настрого запретил и сыновьям, и всем в округе упоминать об этом в присутствии мальчика.

Впрочем, никто особо и не пытался. О принце, принесенном в жертву, говорили редко, да и то шепотом. Многие ощущали при этом странную неловкость. Кто-то открыто заявлял, что друиды совершили ошибку. По общему согласию решено было, что об этом лучше забыть. Поэтому в здешних краях все предпочитали хранить осторожное молчание. Если же изредка кто-нибудь из путников спрашивал, что случилось с женщиной Конала, то казалось, что никто ничего о ней и не слышал.

Шли годы, никто их не тревожил, и Дейрдре обрела долгожданный покой. Ее положение в семье всеми было признано главным, потому что братья так и не женились, а отец полагался на нее полностью. Люди в округе относились к ней с уважением. А когда в то лето пришла весть о кончине верховного короля, Дейрдре наконец почувствовала себя свободной: прошлое можно было забыть, Морне больше ничто не грозило. Морна – будущее.

Дейрдре не знала, зачем отец созвал их всех.