Ирландия

Со всей Долины Лиффи люди приходили к нему за правосудием, а территория вокруг Аха-Клиах для всего Ленстера всегда была известна как Земля Фергуса. Дейрдре все двадцать лет после смерти Конала преданно вела хозяйство в доме отца. И в этот последний томительный год она заботливо ухаживала за ним, с грустью глядя, как постепенно слабеет его некогда могучее тело. Даже теперь, когда он стал совсем беспомощным и дни его были сочтены, она старательно делала все, чтобы немощь не унижала его, и Фергус был трогательно благодарен ей за это.

– Если я достиг столь преклонного возраста, Дейрдре, то лишь благодаря тебе, – часто говорил он дочери в присутствии ее братьев.

Но она считала, что сама должна быть благодарна отцу за тот покой, что он подарил ей. Двадцать лет покоя рядом с Лиффи. Двадцать лет прогулок вдоль ее вод, к открытому песчаному берегу залива и мысу, который она так любила. Двадцать лет для того, чтобы вырастить ее сына Морну под надежной и нежной защитой гор Уиклоу.

Морна сын Конала.

Тот, кого все любили. Тот, кого все защищали. Тот, кого все прятали. Морна: ее будущее. Все, что у нее было.

После смерти Конала мужчин у нее не было. И не потому, что она не чувствовала такой потребности – иной раз она готова была кричать от отчаяния. Дело было в самих мужчинах. Поначалу Дейрдре казалось, что она может найти кого-нибудь на одном из больших праздников.

– Ты не найдешь другого Конала, – предупреждал ее отец.

Однако она не теряла надежды, что какой-нибудь молодой вождь увлечется ею.

По крайней мере, за то время, что Дейрдре была с Коналом, она приобрела уверенность в обращении с мужчинами. И высоко держала голову. Она видела, что все еще способна нравиться. Но хотя люди были с ней вежливы – все-таки сам король когда-то выбрал ее в невесты, – держались они с осторожностью. Принц, который принес себя в жертву, вызывал благоговение, но вот его женщина, причина всех бед, пугала их.

– Думаешь, я приношу несчастье? – со смехом спросила она одного молодого вельможу.

 – Ты меня боишься?

– Я никого не боюсь! – с негодованием ответил тот.

И все же избегал ее.

Через год-другой Дейрдре перестала ездить на праздники.

И что ей оставалось? Несколько храбрых душ в Дуб-Линне и его окрестностях. Парочка крепких крестьян, овдовевший рыбак с тремя лодками – все они ее не привлекали. Как-то раз Фергус привел в дом торговца из Британии, тот продал вождю нескольких рабов. Этот был поинтереснее.