Дублин

– Не знаю, – любезно ответил он. – Я всегда таким был. А что?

И Энн чуть не брякнула: «А то, что меня это бесит». Но ее остановил страх задеть его, причинить боль, возвести между ними барьер.

– Да ничего. Просто так спросила, – сказала она.

В любом случае само по себе хихиканье не было, конечно, важным. Проблема была в том, что крылось за ним: в мыслях и безмятежной уверенности Уолтера, что Энн безусловно разделяет с ним его взгляды.

Уолтер Смит был человеком не только благочестивым, но и мудрым и мирским.

Он заботился о семье. Энн не сомневалась, что, случись необходимость, ее муж с радостью отдал бы жизнь за них. И выше всего он ценил домашний уют и порядок.

– Спасибо тебе, – с чувством говорил он жене, – за мой прекрасный дом.

И хотя он был достаточно умен, чтобы не выдать жене своего знания, Энн отлично видела: он точно знает, где стоит каждая кастрюля, сковорода или лежит клубок пряжи. Всегда спокойный, всегда справедливый, он и детей поощрял к тому, чтобы они вели упорядоченную жизнь; и конечно, Энн поддерживала его в этом.

Им стоило восхищаться. Но неужели он никогда не желал большего?

Энн навсегда запомнила, как однажды они вместе стояли на старой городской стене, а с гор Уиклоу на них надвигалась огромная масса туч, темных и величественных. Энн зачарованно следила за ними, а раскаты грома становились все громче, и молнии зловеще сверкали все ближе к городу.

– Ох, разве это не великолепно?! – в волнении воскликнула Энн.

 – Уолтер, разве это не прекрасно?

– Нам бы лучше вернуться домой, а то мы здорово промокнем, – заметил он.

– Да плевать! – засмеялась Энн. – Промокнем – значит промокнем. – И повернулась к мужу. – Неужели тебе никогда не хотелось позволить грозе настичь тебя?

– Идем, Энн, – тихо сказал он.

И она, против своего желания, отправилась домой вместе с мужем.

А его брат Патрик поспешил бы загнать ее под крышу? Наверняка нет. Он, наверное, был бы ужасным мужем.

Почти наверняка был бы. Но он остался бы рядом с ней, чтобы насладиться буйством диких стихий и той грозы.

В ту ночь, когда Уолтер, как обычно, занимался с ней любовью в привычном порядке, Энн изо всех сил старалась скрыть то, что ее тело оставалось тяжелым, одеревеневшим, неотзывчивым. Такое случилось не в первый раз и не в последний. А он, конечно, и не догадывался о ее маленьком обмане, да она бы и не допустила, чтобы он догадался.