Дублин

– Ты прекрасна! – произнес Бриан с искренним чувством, а потом тихо добавил: – Ты невероятно красива, и ты это знаешь. Невероятно красива!

Они услышали, как в дом входит Уолтер. О’Бирн коснулся губами щеки Энн и вышел из комнаты. Затем в коридоре раздались мужские голоса: Бриан, как положено, поздравлял Уолтера. Муж ответил негромко, но решительно:

– Она теперь останется со своей семьей.

И Энн поняла: больше О’Бирну нельзя будет прийти в их дом.

Ты так прекрасна! Слова, по сути не имевшие особого смысла, наполнили Энн радостью и покоем на много недель вперед.

Когда ребенок родился, вокруг него началась настоящая суета. Особенно Морис не мог удержаться и то и дело прибегал посмотреть на малыша и проверить, будут ли у него зеленые глаза.

– У младенцев глаза часто бывают голубыми, – объяснила ему Энн. – Сначала нельзя понять, какой их настоящий цвет.

Но глаза крохотного мальчика не были зелеными. Они оставались голубыми.

И только какое-то время спустя после его рождения Энн стала замечать неладное.

Если бы лорд-наместник Уэнтуорт весной 1639 года окинул взглядом находившуюся под его попечительством Ирландию, то вполне мог бы почувствовать удовлетворение. И в самом деле, он, без сомнения, сделал все то, что хотел сделать.

Правда, колонии вовсе не были похожи на те упорядоченные протестантские колонии, какими им следовало быть. А те, что предполагалось создать в Голуэе, не были и начаты. А если бы Уэнтуорт зашел в дом какого-нибудь торговца или ремесленника в Дублине или к кому-нибудь из сквайров в округе, то, пожалуй, нашел бы у них оскорбительные памфлеты на себя самого.

Но это вообще был век памфлетов. А поскольку Уэнтуорта одинаково ненавидели и католики, и протестанты, ему было на них наплевать. Он вовсе не искал популярности. Его интересовала только добыча денег для короля. И порядок.

– Я верю в обстоятельность, – любил повторять он. – В обстоятельность.

И он определенно доказывал это.

В Ирландии его могли ненавидеть, но люди оставались запуганными, и на острове было тихо – тише, чем во многих других владениях короля.

А вот попытки короля Карла запугать шотландцев оказались безуспешными. В соответствии с Ковенантом к северу от их границы никакой папистской церкви быть не могло, и шотландцы крепко за это держались. Карл сначала бесился, потом попытался договориться. Но шотландцы бесстрастно наблюдали за его потугами.