Дублин

И вот он уже стоит перед ней. Энн почуяла легкий запах пота на его груди.

– Должна ли я и тебя раздеть? – игриво спросила она, и Бриан улыбнулся:

– А тебе хочется?

– Хочется, – призналась Энн.

Ей никогда прежде не приходилось заниматься любовью на открытом воздухе. Твердая земля под ней казалась приятной, как и длинные стебли травы, что грубовато прижимались к ее коже, оставляя на ней длинные вмятинки и небольшие зеленые пятна. Запах травы впитался в ее волосы, а журчание ручья звучало как музыка. Один раз, перекатываясь по земле, любовники чуть не свалились в воду, и Энн расхохоталась.

Потом они двинулись в обратный путь. Энн казалось, что здесь, в огромных диких просторах гор Уиклоу, в ней что-то изменилось, как будто в этот день ее оставило чувство потери, терзавшее столько лет, и она вновь стала свободной и цельной.

Два дня спустя внимательный осмотр ноги Мориса удовлетворил всех.

– Я приеду в Дублин через три недели, – наедине с Энн пообещал ей Бриан.

– Не знаю, как проживу без тебя так долго, – ответила она.

И всю дорогу с высот Уиклоу к долине Дублина Энн благодарила судьбу за то, что нашла О’Бирна и что ее муж ничего не знает.

В жаркий июльский день лета 1638 года Уолтер Смит совершил некое открытие.

Возвращаясь с почты на Касл-стрит, где отправлял письмо одному купцу в Лондон, он встретил Орландо. Почта была одной из тех новинок, которые Уэнтуорт ввел в Дублине во время своего жесткого правления. Другими новинками стали фонари, освещавшие теперь темные улицы старого Дублина по ночам, а недавно появился и театр. Однако грубые манеры лорда-наместника успели к этому времени оскорбить почти всех, а его попытки наложить лапу на огромные земли в Ленстере и Голуэе почти не оставили ему друзей среди старых англичан-католиков, так что Уолтер Смит был немало удивлен, когда его родственник, зашагав рядом с ним, бодро заметил, что политическая ситуация улучшается.

– Как это? – поинтересовался Уолтер.

– Я думаю о Шотландии, – произнес Орландо, как будто это было совершенно очевидно.

Вот только Уолтер так не считал.

Для большинства англичан последний год работы королевского правительства стал настоящим бедствием.