Русские цари

Сверкают золотые и серебряные блюда, развешанные у дверей, сверкают каски кавалергардов. Они застыли у колонн, недвижные, как сами колонны.

Только близкие к царской семье люди имеют право входа «за кавалергардов» – в апартаменты семьи.

Их поставила когда-то императрица Елизавета. И с тех пор кавалергарды стоят здесь уже целых полвека.

Бабушка нашего героя по-прежнему боялась мнения Европы, но Николай успокоил любезнейшую матушку. Он сам написал объявление о случившемся, которое должно успокоить Европу:

«В то время, как жители столицы узнали с глубокой радостью, что Государь Николай Павлович воспринял корону предков, в сей вожделенный день было печальное происшествие, которое лишь на несколько часов возмутило спокойствие в столице.

И все! Не было никакого восстания, никакой стрельбы, никаких пушек. Было досадное происшествие, не более.

Открытие государя

Но ситуация по-прежнему была тревожной. На первых же допросах Николай узнал, что в заговоре были знатнейшие фамилии, потомки Рюрика и Гедимина: князья Волконские, Трубецкие, Оболенские и прочие фамилии, вошедшие в историю России. Их привозили на допросы из сырых от наводнений камер Петропавловской крепости в Зимний дворец, куда еще вчера являлись они на балы и дежурства в парадных мундирах, обвешанные боевыми орденами за подвиги в битвах с Наполеоном.

Ему не было и тридцати. Он отлично знал, как он непопулярен в столице. И рядом с ним – перепуганная, несчастная жена, дурно говорившая по-русски. А за окном дворца – короткие зимние дни, сменяющиеся опасной тьмою, и спесивый, враждебный ему Петербург.

И могущественные родственники тех, кто сейчас сидел в Петропавловской крепости.

Николай ожидал ответного удара от этой чванливой петербургской знати, чьи предки убили его деда и отца, ждал продолжения мятежа.

Но случилось неожиданное.

Оказалось, пушки и ядра моментально оздоровили общество. Со всех сторон слышались крики восторга: «Победа! Победа!» Будто неприятельская армия была повержена, а не горстка соотечественников. Молебны заказывали о спасении Отечества! Бывшие друзья, братья, любовники теперь именовались «государственными преступниками», и отцы с готовностью приводили детей к наказанию.