Лазарь, или Путешествие смертника

– Твой?

– И твой тоже.

– У меня нет хозяина.

Если ухмылка могла быть одновременно скептической и безмерно снисходительной, то таксист продемонстрировал Лазарю именно такую.

– Ты действительно в это веришь?

– Напомни, как его зовут.

– Достаточно того, что хозяин знает твое имя.

– Значит, так. Сейчас я буду пить. Много и долго. Ты можешь ждать, а можешь проваливать. В любом случае сегодня мне не до бесед с твоим хозяином.

– Твои желания не имеют значения. Хозяин встретит тебя, куда бы ты ни пошел.

– Ого. Ты, случаем, не из секретной службы?

– Это было бы слишком просто, правда? И еще одно: не льсти себе, Лазарь. Не ты нужен хозяину; хозяин нужен тебе.

– Да плевать мне на него и на тебя тоже, – бросил Лазарь, раздражаясь. – Останови-ка тут.

Он ожидал, что не отделается так сразу, однако таксист без возражений припарковался, едва втиснув «чекер» между темным фургоном с надписью «Маканда. Агропромышленный концерн. Фрукты, мясопродукты, удобрения» и серебристой легковушкой, на зеркале заднего вида которой болталась игрушечная розовая свинья.

– Сколько с меня? – буркнул Лазарь, шаря взглядом по салону в поисках счетчика.

– Ты за все заплатишь потом, – сказал таксист без тени угрозы. Это была простая констатация факта.

Тем лучше. Для Лазаря слово «потом» приобрело смысл пожизненной льготы. Он выбрался на тротуар и поспешил под навес над входом в ближайший магазин. Дождь по-прежнему лил так, словно кто-то на небесах решил выплакаться на десяток лет вперед. В магазин он заходить не стал, а направился к вывеске «Луна и грош», которую завидел издалека.

Внутри у него было черно и пусто. Требовалось заполнить чем-нибудь эту раскаленную тьму, чтобы еще хотя бы раз почувствовать себя живым. Пока же он ощущал себя выгоревшим изнутри манекеном, который двигается то ли по недоразумению, то ли по непонятной прихоти судьбы.

Глава 3. От тюрьмы и от сумы…

Он вошел в бар и оглядел полутемное помещение. Здесь ему бывать не приходилось, но у него появилась уверенность, что все оставшееся время он посвятит восполнению многочисленных пробелов.

С неостывшим предвкушением он воззрился на мерцавшую отраженным светом батарею бутылок над стойкой бара – словно на хрустальный корабль, на котором сможет добраться до острова, где нет ни времени, ни памяти, ни обстоятельств.