Малютка Эдгар

Он, похоже, обзавелся еще более удобным осветительным прибором, только его «фонарь», кажется, находился там же, откуда доносился дядин голос.

Между тем Малютка начал уставать. Или ему надоело однообразие серого коридора – он еще не научился различать усталость и скуку. Во всяком случае, он замедлил шаг до прогулочного и постепенно осознал, что потерялся всерьез и, наверное, надолго. Если не навсегда… Родители не найдут его здесь, они просто не смогут проникнуть сюда – в этом он почему-то был уверен, и дядя Эдгар, обычно такой услужливый, что-то не спешил разубеждать его.

Охваченный новой разновидностью страха, от которого даже стало трудно дышать, Эдди снова оглянулся – коридор просматривался не более чем на тридцать-сорок шагов. В какое-то мгновение он остановился, приготовившись повернуться и бежать обратно, но тут уж дядя Эдгар вмешался и напомнил откуда-то из-за красно-черного тумана паники: «Та штука… Помнишь? Она нас раздавит».

Малютка вздрогнул. Дядя сказал: «нас», – и тем самым едва ли не впервые поставил перед Малюткой вопросы без ответов: а где же дядя находится, и почему он, взрослый, умный и смелый, так сильно зависит от маленького мальчика, который и говорить-то как следует не научился.

Ответов не было, но Малютке понравилось ощущать свою значительность. В мире взрослых, где от него мало, катастрофически мало зависело, он нуждался в чем-то, а лучше – в ком-то, на кого мог бы распространить… что? Слово «власть» ему подсказал дядя Эдгар и сделал это явно без особой охоты.

В обмен на «власть» Малютка согласился пройти еще немного серым коридором. Тем более что в конце пути Эдгар намеками обещал ему нечто необычное: какой-то «аттракцион». Чтобы понять, о чем идет речь, Малютке требовалась картинка или «фильм», но на сей раз дядя проявил твердость.

Слово «искушение» Малютка узнает еще не скоро.

4. Анна

Раскаты грома звучали здесь, в подвале, будто отдаленная канонада. Анна лежала, обняв своего Алекса, и ощущала холодеющую влагу на своих бедрах. Она бы не предохранялась, даже если бы могла забеременеть. Но тот, кто знал все наперед, распорядился иначе.

Сейчас ей снова казалось, как тогда, в первый раз, что они отрезаны непогодой от остального мира.