Глаз урагана

Старуха, случайно наблюдавшая за ними издали, почему-то вспомнила середину минувшего века, времена своей молодости. Тогда такие плащи были в моде. С минуту она сидела неподвижно, не замечая никого и ничего вокруг. Потом рассеянно улыбнулась и обнаружила, что голуби разлетелись…

Дина невольно напряглась, хотя непосредственной опасности как будто не было. Пусть попробует, пусть кто-нибудь только попробует тронуть ее малыша!.. «Да я ему глаза выцарапаю!» – подумала она и сама удивилась своей внезапной решимости.

Она даже бросила быстрый взгляд вниз, на свою руку. Пальцы с длинными ногтями были согнуты характерным образом – получилось очень похоже на лапку многократно окольцованной хищной птицы…

Незнакомец остановился рядом с коляской и попытался улыбнуться. Всего лишь попытался – потому что улыбаться ему явно не хотелось, но он как будто считал необходимым соблюсти нелепый ритуал. Дина поняла, в чем причина возникшей напряженности. «Макинтош» казался абсолютно чужеродным телом в этом спокойном тихом месте, среди майского благоухания и расслабленных людей, предающихся беззаботному отдыху.

Грубый случайный мазок поверх картины импрессиониста. Заноза в нежной коже. Скрежет, разрушивший очарование мягкой музыки…

– Вам повезло. Хороший мальчик, – сказал «макинтош», склонившись над коляской. У него был приглушенный голос. Он умудрялся разговаривать, почти не двигая губами.

«Откуда он знает, что у меня мальчик?» – мелькнуло у Дины в голове. Даже костюмчик не был виден, чтобы судить по цвету.

Впрочем, можно просто угадать – вариантов не так уж много.

– Берегите его, – сказал незнакомец с нажимом, глядя на нее так, словно не был убежден, понимает ли она его.

Она и в самом деле не понимала. Какого черта? Неужели ее собственный ребенок дорог ей меньше, чем постороннему, у которого скорее всего (она даже была почти уверена в этом!) вообще не было детей? Глупое положение. Дурацкое. Она не знала, как себя вести.

«Макинтош» вдруг повернул голову, будто прислушивался к чему-то.

Что можно было услышать? Отдаленную музыку, голоса, детский визг, шелест листьев, пение птиц… И больше ничего не было под пронзительно голубым куполом неба. Именно туда – в небо – он и посмотрел, а потом медленно проговорил:

– По-моему, вам пора домой.

– Извините. Я решу сама.

– Вы не понимаете. Вы ничего не можете решить. Его нужно защищать.

– Да, правильно. От маньяков вроде вас.

Это было грубо, но он ей надоел. Впрочем, незнакомец не обиделся.